Управляющий замка Уоррик встретил гостей радушно. Он отлично владел английским и потому легко изъяснялся с гостями.
– Приветствую вас в замке Кемпбеллов, господа! Честь имею представиться – управляющий имением лорда Кемпбелла, Уоррик.
– Граф Антуан де Безье, – граф слегка поклонился Уоррику. – Отвечаю за землю около озера Лох-О, вверенную инвеститурой, и за людей, прибывших со мной.
– Так значит, ваше сиятельство и ваши люди будут жить в Килмартин? И много вас?
– Да, сударь, в том-то и дело, что много. Поэтому мы и пришли к вам за советом. Нам необходимы каменщики для строительства домов. Вероятнее всего, мы здесь надолго, возможно, до конца своих дней.
Уоррик многозначительно хмыкнул, немного подумал и изрек:
– Хороших каменщиков можно найти в городке Обан, в двух часах езды от замка. Через два дня состоится совет местной кельтской знати в Обане. Он всегда совпадает с ярмарками, на которых провозглашаются новые законы и указы, устраиваются конные состязания, идет бойкая торговля. Я как раз собираюсь туда отправиться. Так что, ваше сиятельство, непременно помогу вам, не беспокойтесь. Но сразу хочу предупредить, не говорите с кельтами на английском языке, лучше я буду переводить.
– Отчего же, сударь? – удивился Безье.
– Его считают языком завоевателей и проанглийской аристократии, и поэтому он не пользуется уважением у горных кельтов.
Тамплиеры последовали мудрому совету всезнающего Уоррика. Через два дня рано утром энергичный управляющий забрался в повозку, запряженную приземистой лохматой кобылкой шотландской породы, и в сопровождении графа де Безье и шевалье де Кавальона верхом отправился в Обан. Огюст даже и предположить не мог, чем закончится для него предстоящее путешествие.
Глава 2
Шотландия разительно отличалась как от Лангедока, так и от Кипра. Заброшенные судьбой на маленькое озеро в Грампианских горах, тамплиеры постепенно приспосабливались к суровой жизни кельтов. Здесь чуждо было все: климат не баловал даже летом, кругом возвышались скалистые отроги гор, некоторые из которых поросшие редкой растительностью, другие представали во всей грозной красоте. Кельты были малочисленным, суровым, немногословным народом. Питались тем, что предоставляла им в изобилии природа – жареной и вяленой рыбой, мясом кабанов и оленей. Разводили кельты и домашнюю скотину – овец, коров, быков. Хлеб, слишком дорогой в этих местах, вкушали только аристократы. Молоко же и пахтанье[59] пили с удовольствием наравне с местным хмельным напитком, элем.
Обо всем этом шевалье и граф узнали в Обане. Сборища на открытом воздухе простого сельского населения, напомнили Огюсту подобные сходки в Комменже на центральной торговой площади. Все поражало его: и круглой формы каменные дома, покрытые камышом или вереском, а более всего – одежда. Мужчины-кельты носили килт из шерстяной ткани в клетку, причем по цветовой гамме можно было безошибочно определить родовую принадлежность человека. У каждого рода или клана использовались свои сочетания цветов. К примеру, встречались два незнакомца и по юбкам безошибочно определяли кто ты: Мак Кунди, Монбоддо или Мак Кумал.
Кельты, кто побогаче, носили рубашки из тонкой оленьей кожи, но чаще всего – из холста, а также брогги[60] на двойной подошве из бычьей кожи. С плащом из тонкой шерстяной ткани той же расцветки, что и килт, кельты никогда не расставались, даже летом. Его закалывали брошью-фибулой с изображением кланового герба. Широко применялись и мужские украшения: ожерелья из крученого серебра, у знати – из золота, различные браслеты. Особенное внимание шевалье и графа привлекли прически кельтских мужчин. У большинства волосы были настолько густы и красивы, что напоминали гривы коней, порой завязанные на затылке в форме «конского хвоста». «Гривы» и «конские хвосты» встречались по большей части двух цветов – золотистые или светло-рыжие.
Женщины одевались подстать своим мужчинам: клетчатые юбки с клановой расцветкой, холщевая рубашка, заправленная в юбку; клетчатый или однотонный плащ, застегнутый красивой замысловатой брошью. Шею украшала масса ожерелий. Женские прически не поражали разнообразием: туго заплетенные косы, укладывались на голове тем или иным образом. В качестве обуви кельтские женщины использовали кожаные сандалии или башмаки на деревянной подошве.
Торговля на ярмарке шла бойко: домашним отбеленным холстом, различными ювелирными украшениями, деревянными фигурками кельтских богов, обувью, кожанами поясами с большими медными бляхами, кошельками, бочонками с элем, домашними чашами и котлами для приготовления пищи. Шевалье и графа охватил азарт покупателей, они с удовольствием и интересом рассматривали все подряд. Пришельцев, в свою очередь, рассматривали с не меньшим любопытством – странные люди, одеты чудно, да еще и говорят на неведомом здесь языке. Тамплиеров выручал Уоррик, выступая в качестве переводчика, объясняя всем, что благородные и прославленные рыцари из далекой заморской страны – гости в замке лорда Кемпбелла.
Уоррик провел графа де Безье и шевалье дальше к небольшой группе кельтов, стоявшей несколько поодаль. Они как раз и оказались нужными каменщиками, подыскивающими работу на подобных ярмарках.
Разговор начал граф де Безье.
– Нам нужно построить двадцать домов и церковь прецептории. Работы много, и займет она продолжительное время, – сказал граф.
Уоррик перевел. Кельты внимательно слушали и закивали головами, мол, работы много – хорошо, не каждый день бывают такие подряды.
– Они заинтересованы, – подтвердил Уоррик.
Один из кельтов, судя по всему, старший каменщик, что-то спросил у Уоррика, указывая на свой кожаный напоясный кошель. Уоррик перевел:
– Старший каменщик спрашивает, чем вы будите расплачиваться?
Граф понял вопрос и без перевода, достав из кармана золотой флорин.
– Это устроит уважаемых мастеров?
Кельты-каменщики посмотрели на пришельцев с нескрываемым восторгом и уважением. В Шотландии в ходу были свои деньги, но золотая монета, особенно флорин, ценилась в любой европейской стране. Каменщики оживились и начали торговаться.
Старший кельт показал де Безье на пальцах «пятнадцать» и ткнул пальцем в каждого кельта, что означало «каждому каменщику – по пятнадцать монет». Перевод не требовался.
Безье сделал отрицательный жест и показал на пальцах «десять». Кельты посовещались и закивали в знак согласия. Старший кельт протянул руку графу де Безье, по местным обычаям, у кельтов рукопожатие на ярмарке означало, что договор состоялся. Представители заинтересованных сторон пожали друг другу руки.
