Вскоре с направления, которое я считал югом, приплыли огромные облака и закрыли луну; я продолжил путь лишь при свете звезд. Казалось, отбрасываемые дюнами тени становятся все длиннее и гуще, и внезапно возникло жуткое ощущение, что я тут не один. Бросая через плечо нервные взгляды, я вздрагивал теперь не только от ночной прохлады. Возникло ужасное подозрение, которое требовалось развеять.
Спрятавшись за дюной, я ждал, глядя туда, откуда пришел. И вскоре увидел мчащуюся по песку тень, движущуюся по моим следам — рогатую, гнусно хихикающую тень. Волосы встали дыбом, когда я увидел, как монстр остановился, изучая землю, а потом поднял свое широкоротое лицо к ночному небу. Я снова услышал этот странный, завывающий крик тревоги и не стал больше ждать.
Охваченный еще большим страхом, чем она улицах Дилет-Лина, я побежал… понесся, по ночному песку, словно сумасшедший, бессвязно бормоча и часто падая вверх тормашками на крутых песчаных склонах, пока не ударился головой обо что-то твердое в тени дюны и не провалился во тьму.
На этот раз я не сожалел, с криком проснувшись в своем доме в Нордене и в здравомыслии мира бодрствования осознав, что все эти ужасы существовали исключительно во сне. Неудивительно, что спустя несколько дней мой второй визит в Дилет-Лин был почти забыт. Сознание быстро забывает то, воспоминание о чем невыносимо.
III
Мне было сорок три, когда я увидел Дилет-Лин в следующий и пока последний раз. Хотя этот сон не перенес меня прямо в базальтовый город; я нашел себя на окраине Ултара, Города Котов! Это название ему подходит, поскольку здесь действует древний закон, согласно которому ни один человек не может убить кота, и на улицах полным-полно представителей кошачьего племени. Я остановился, чтобы погладить толстого кота, лениво развалившегося на солнце. Старый хозяин магазина, сидящий под полотняным навесом, дружелюбно окликнул меня дрожащим голосом.
— Это хорошо, чужестранец… хорошо, когда чужестранец гладит котов Ултара! — сказал он. — Ты идешь издалека?
— Издалека, да, из мира бодрствования… но при виде кота не смог просто пройти мимо. Прошу прощения, сэр… не подскажете, как пройти к дому Литы, дочери Бо-Карета из Дилет-Лина?
Он закивал седой головой.
— Да, я хорошо знаю ее, ведь она — одна из немногих, доживших до таких же преклонных лет, что и я. Их дом недалеко отсюда. Еще два года назад ее отец, до того старый, что в это просто не верилось, уступающий годами только Аталу, скалолазу из Хатег-Кла, жрецу и патриарху нашего Храма Древних, тоже жил в доме дочери. Он пришел из Дилет-Лина в полном смятении ума, бессвязно бормоча что-то, и после этого прожил совсем недолго. Теперь никто не ходит в Дилет-Лин.
Старик помрачнел при мысли о Дилет-Лине и больше разговаривать не захотел, хотя и указал мне направление. Я двинулся в путь со смешанным чувством, однако на полпути свернул в пыльный проулок и зашагал к Храму Древних. Встреча с Литой ни к чему хорошему не привела бы. Что толку будить старые воспоминания? Если она вообще помнила что-то о блаженных днях своей юности. Да и помочь в разрешении моей проблемы она вряд ли могла, той самой проблемы, которая возникла по меркам мира бодрствования тринадцать лет назад — как отомстить за поругание жителей Дилет-Лина, и как спасти тех из них, если они еще есть, кто остается в рабстве. Во мне все еще жила острая тоска по городу с черными башнями и его прежним людям. Припомнились друзья, долгие прогулки по улицам с высокими стенами и по цветущим окраинам. Однако даже в блаженные времена С’имлы мысль о причаливающих к пристани отвратительных черных галерах всегда притупляла вкус к жизни, даже отравляла счастье, которое я познал с черноглазой Литой в мансарде дома Бо-Карета, где за окном с криками носились летучие мыши.
Я выкинул из головы образ Литы-девушки и целеустремленно зашагал к Храму Древних. Если кто-то и был способен помочь мне в стремлении отомстить торговцам в тюрбанах, то это Атал, жрец Храма. Атал даже поднимался на запретный пик, Хатег-Кла, в каменной пустыне, и спустился оттуда живым и в здравом уме! Ходили слухи, что у себя в храме он хранит множество книг с невероятно могущественными заклинаниями. Его огромные знания в области темных таинств были основной причиной, почему я отправился к нему за помощью. Вряд ли можно рассчитывать сразиться с дьявольскими торговцами одними лишь физическими средствами.
Когда остались позади маленькие зеленые коттеджи, аккуратно огороженные фермы и пригородные магазинчики с навесами, когда я вошел в сам город, мне пришлось испытать такой мощный шок, что душа чуть не покинула тело.
С интересом скользя взглядом по старым остроконечным крышам, по расположенным в верхних этажах магазинам, по бесчисленным дымовым трубам и узким, вымощенным булыжником улицам, я не смотрел перед собой и врезался в кого-то, вышедшего из двери магазина. Внезапно воздух наполнился нечистыми, еще живыми в памяти запахами, и волосы на затылке встали дыбом. Я быстро попятился от приземистого чужестранца в тюрбане. Слегка скошенные глаза с любопытством разглядывали меня, злая улыбка играла на губах слишком широкого рта.
Один из Них! Здесь, в Ултаре?
Я бессвязно пробормотал извинения, прошел мимо по-прежнему ухмыляющегося чужестранца и весь остальной путь до Храма Древних проделал бегом. Если раньше в сердце и были колебания относительно моих намерений, теперь они полностью исчезли! Не вызывало сомнений, как будут развиваться события. Сначала Дилет-Лин, теперь попытка завладеть Ултаром… что дальше? Ничего, если я смогу сказать свое слово.
Храм Древних, высокий, круглый, из заросшего плющом камня, стоял на самом высоком холме Ултара; и там, в комнате древних записей, я нашел патриарха — Аталу из Хатег-Кла, Аталу-Старейшину. Он сидел, в ниспадающем черно-золотом одеянии, на древней деревянной скамье. Взгляд слабеющих глаз прилежно скользил по пожелтевшим страницам огромной потрепанной книги, ее металлические застежки тускло поблескивали в редких лучах солнца, проникающих сквозь единственное высокое окно.
Он поднял взгляд и вздрогнул, как бы от удивления, когда я вошел в комнату с бесчисленными книжными полками, отложил в сторону книгу и сказал:
— Жрец Храма приветствует тебя, чужестранец. Ты ведь чужестранец, не правда ли?
— Я уже бывал в Ултаре, — ответил я, — но да, здесь, в Храме Древних, я действительно чужестранец. Я пришел из мира бодрствования, Атал, в поисках твоей помощи…
— Ты… удивил меня. Ты не первый из мира бодрствования, кто просит моей помощи. Сначала я подумал, что уже знал тебя прежде. Как тебя звать и чем я могу служить тебе?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
