подался вперед, к детективу, и кивнул в предвкушении его догадки
— Мы ее задержали, не так ли? Или нет?
Женщина вопросительно подняла брови.
— Пистолет! — проговорил детектив. — Если у нее нет разрешения на него, тут-то мы и предъявим ей обвинение. Или хоть напугаем ее угрозой предъявления обвинения и посмотрим, как это сработает. Ну и ну… — он помотал головой. — А все-таки, я и сам не знаю, выдал ее священник или нет? Исповедалась она ему или это была не исповедь? Меня это ставит в тупик, дорогая. Чтх. ты об этом думаешь?
Руки женщины опять заговорили. Роджер не знал, что она говорит. Иногда он глядел на нее, на ее удивительно гибкие пальцы перед лицом. Никогда в жизни его не любила красивая женщина — если не считать мать, конечно.
Официант принес ему омлет.
Молча он принялся есть.
Рядом детектив и его жена кончили пить аператив и заказали завтрак.
ГЛАВА VIII
Идя вслед за детективом и его женой, он дошел до павильона подземки, где они расстались, обнявшись и коротко поцеловавшись. Женщина спустилась вниз к поездам, а детектив минуту-две смотрел ей вслед. На его лице мелькнула тихая, растроганная улыбка, потом, повернувшись, он пошел назад, в здание полицейского участка. Был сильный снегопад, в воздухе густо кружились хлопья снега, на тротуарах он лежал толстым слоем, затрудняя движение.
Несколько раз на обратном пути к участку эн чуть было не подошел к детективу и не рассказал ему всю историю. За столиком в ресторане он услышал достаточно, чтобы убедиться в том, что этому человеку можно довериться. И все-таки что-то его удерживало. Он быстро шел вслед за детективом, наверное, уже в пятый раз думая, сейчас ли подойти к нему или обратиться к нему участке. Он думал о причине своего доверия к этому человеку — наверное, дело в том, как он обращается со своей женой. Как они смотрят друг на друга, как разговаривают — видно, что хорошие, добрые, любящие люди. Наверное, такой человек обязательно поймет, в чем дело у Роджера. И в то же самое время, как ни странно — ведь именно из-за этой женщины Роджер понял, что этому человеку можно довериться — как ни странно, эта женщина тоже имела прямое отношение к его нерешительности и подспудному нежеланию подойти к детективу. Сидя за столиком по соседству с ними, Роджер стал молчаливым участником их беседы. Он следил за лицом женщины, видел, как она глядела на мужа, видел, как е е руки нежно легли на его, замечал ее нежности, незаметные для других, взгляды ее глаз — смеющиеся, одобряющие… И вдруг почувствовал себя ^''□надежно одиноким.
Шагая вслед за детективом в притихшем заснеженном мире, он подумал об Эмилии, и ему захотелось позвонить ей. Нет, подржди, — сказал он себе, — сначала надо поговорить с этим детективом. Они уже подошли к зданию полицейского участка. Детектив остановился у патрульной машины, стоящей перед входом. Полицейский, находящийся в машине, со стороны тротуара опустил стекло, детектив нагнулся к нему и, заглянув внутрь, обменялся с сидящими несколькими словами, потом засмеялся. Патрульный полицейский опять поднял стекло, а детектив начал подниматься по семи пологим ступенькам к двери полицейского участка.
Придется ждать, думал Роджер.
Он нерешительно топтался на тротуаре.
Детектив открыл дверь и вошел. Дверь за ним захлопнулась. Роджер стоял на тротуаре. Его заносило густым мокрым снегом. Он резко встряхнул головой, повернулся от входа и зашагал прочь в поисках телефонной будки. Он наконец нашел в каком-то заведении — гибриде тотализатора и кегельбана телефон на стене. Он разменял долларовую бумажку у дежурного, причем тот дал ему ясно понять, что он не склонен разменивать деньги для звонящих по телефону. Он вошел в будку, закрыл дверь и бережно вынул из бумажника сложенный листочек с записанным на нем номером телефона Эмилии.
Он набрал номер и стал ждать.
После четвертого гудка ответил женский голос. Это не был голос Эмилии.
— Алло? — прозвучал голос женщины.
— Алло, будьте добры мне Эмилию, — сказал Роджер.
— Кто это? — спросила женщина.
— Роджер.
— Какой Роджер?
— Роджер Брум.
— Я не знаю никакого Роджера Брума, — сказала женщина.
— Эмилия меня знает.
— Эмилии здесь нет. Что вам нужно?
— А где она?
— Пошла в магазин. Что вам нужно?
— Она сказала, чтобы я позвонил. Когда она вернется?
— Через пять-десять минут, — ответила женщина.
— Вы ей передадите, что я звонил?
— Я ей передам, что вы звонили, — ответила женщина и повесила трубку.
Роджер еще мгновение держал возле уха молчащую трубку, потом повесил ее и вышел из будки. Дежурный за столом одарил его недружелюбным взглядом. Часы на стене показывали почти два. Он думал, действительно ли Эмилия будет дома через пять-десять минут. Голос женщины по телефону был несомненно голосом цветной, с той манерой речи, которую иногда по ошибке можно приписать южанину, но которая на самом деле была чисто негритянской. И что мне так не везет, подумал он. Наконец, встретил первую действительно красивую девушку и, видно, он ей тоже очень понравился, и надо же так случиться что она цветная. Он начал думать, зачем же он вообще ей звонит, потом решил послать ее к черту и пошел обратно к полицейскому участку.
И к чему это все? — размышлял он. Зачем я все это откладываю? Это должно быть сделано, туда надо пойти, рано или поздно, и сказать им об этом, так уж лучше сейчас. И зачем мне звонить Эмилии, небось, она на крыше с каким-нибудь из этих «Персидских вождей», о которых мне рассказала, вовсю трахается. И черт с ней.
Мысль об Эмилии в объятиях какого-нибудь «Персидского вождя» приводила его в бешенство. Он и сам не знал почему. Он ее почти не знал, и все-таки мысль о том, что ею овладевает какой-нибудь полубандит, уж не говоря о всей банде, наполняла его слепой яростью, от которой у него зудели громадные кулаки. Стоило бы и об этом сказать в полиции — об этих сволочных юнцах, насилующих славных девушек, вроде Эмилии, правда, она все-таки, наверное, шлюха, коли им позволяет такое делать.
Он услышал голоса в парке.
Через пелену снега он услышал детские голоса — громкие, резкие, доносящиеся через снежную завесу. Звуки радости, полузабытые звуки — он с отцом на горке за деревянным домиком около железной дороги, где они жили, когда Бадди был еще маленький. «Вперед, Роджер!»— толчок сзади, спуск стремглав по горке, у него рот до ушей от счастливого смеха. «В|от молодец!»— кричит ему вслед отец.
