— Догнать ее можно?
— На чем? Она угнала с собой самых лучших лошадей. Остались одни обозные клячи.
— Наша пропажа при ней?
— Похоже, да…
— Будем считать, что первый этап войны на этом закончился, — сказал Хавр.
— Нет, — упрямо мотнул головой Окш. — Просто удлинился срок между прошедшим и грядущим сражениями. Мы немедленно возвращаемся в Страну жестянщиков. Ты собираешь новую армию, а я изготовляю новое оружие. Думаю, на это понадобится не так много времени. Но уж теперь максарам не будет никакой пощады! Ни один из них, пусть даже это будет моя мать, вставшая из могилы, не посмеет приблизиться ко мне! Даже в образе лягушки! Даже превратившись в мышь! И самой желанной добычей для меня будет уже не Кар-глак, а Эштра!
— Не хочу бередить прошлое, но я предупреждал тебя, что союз с этой уродкой ни к чему хорошему не приведет. Просто удивляюсь, как она смогла так околдовать тебя… Тебя, жившего с оглядкой на каждую подозрительную тень! Тебя, ускользнувшего из лап Ге-нобры и Карглака!
— Сам не знаю, что со мной случилось… В какую трещинку моей души она проникла? Чем приворожила? Или все дело в том образе, который она приняла? Но как бы то ни было, я получил хороший урок. Иногда поражение приносит больше пользы, чем победа… А кроме того, не стоит забывать, я прошел перевоплощение только благодаря Эштре. По крайней мере удар ножом в спину мне теперь не страшен.
— Приобрел ты немало, — невесело усмехнулся Хавр. — Зато потерял неизмеримо больше… Когда прикажешь собираться в обратный путь?
— Немедленно. С собой захвати самое необходимое. Времени на сборы нет.
— А как же войско?
— Доберется и без нас… А не доберется, туда ему и дорога. Мы не можем обременять себя обозами и пехотой. Время сейчас дороже всего.
— А как же казна? Это как-никак двадцать возов золота.
— Золотом ты от смерти не откупишься.
— Откупался, и не раз…
— В Чернодолье другие правила торговли…
Окш сделал так, что лошади, раньше ходившие мерным шагом даже на случку, всю дорогу мчались галопом и понукать их не приходилось. Ноги они выбрасывали так резко, что казалось, еще чуть-чуть и подковы слетят с их копыт, а пену на ходу изрыгали не менее обильно, чем сказочные драконы — огонь.
— Мы загоним их! — крикнул Хавр, прячась от встречного ветра за лошадиной шеей.
— Обязательно! — ответил Окш. — Но только после того, как пересечем границу! В первом же поселке мы выберем скакунов и повыносливее, и порезвее!
Первая часть его плана исполнилась безукоризненно. Обе лошади пали сразу после того, как бездорожье Чернодолья сменилось мощеным трактом Страны жестянщиков.
Зато со второй сразу возникли проблемы, основной из которых было полное отсутствие в приграничье каких-либо живых существ, за исключением стервятников разных биологических классов да всякой мелкой живности, сохраняющейся даже тогда, когда в природе исчезает любая память о человеке.
Придорожные поселки, раньше переполненные торговцами, менялами, бродягами, воришками и соглядатаями, лежали в руинах, сквозь которые кое-где уже начала пробиваться сорная трава. От постоялых дворов и трактиров с бутафорскими окороками и бутылями над дверями остались только трубы каминов, теперь закопченные и с внешней стороны.
Исчезли коновязи (обычное место сборища местных блуд ниц), толстые бревна которых, судя по расплющенным концам, использовались вместо таранов. Вода в колодцах была покрыта слоем пепла толщиной в палец и уже успела протухнуть, а это означало, что после побоища никто не зачерпнул здесь даже и ковша.
— С той стороны гости приходили. — Хавр указал пальцем себе за спину. — Погуляли крепко. И чует моя душа, плясали тут под дудку максаров.
Кто именно устроил весь этот разгром, было ясно и без комментариев. Неясным осталось другое — почему после ухода врагов обитатели поселка не вернулись на прежнее место, как ранее уже бывало неоднократно? Куда подевалось несколько сотен, если не тысяч живых существ — мужчин, женщин, детей, лошадей, овец, собак? Почему войско, которого здесь было оставлено в достаточном количестве, не отомстило обидчикам?
— Напугали людей, — решил Окш. — Теперь их и силой не заставишь селиться вблизи Чернодолья.
— С людьми понятно, — вздохнул Хавр. — А вот без лошадок плохо. Как же мы поскачем дальше? Изловить, что ли, парочку мрызлов?
— До следующего поселка дойдем пешком, — сказал Окш. — Там и отдохнем немного.
Особых оснований для беспокойства пока не было — оба они являлись бывалыми пешеходами, а поселки на этом тракте располагались с таким расчетом, что путник, плотно перекусивший в одном, на подходе к другому начинал вновь ощущать аппетит. Немного смущало отсутствие встречного или попутного транспорта, но в нынешних условиях это было вполне объяснимо.
Населенный пункт, который они наметили для своего отдыха, еще не показался на горизонте, когда где-то в той стороне раздался заунывный волчий вой. Едва зверь успел закончить свою песню, как слева и справа на нее откликнулось еще несколько столь же зловещих голосов.
— Это они так сговариваются, — сказал Хавр. — На охоту собрались.
— Первый раз слышу, чтобы волки выли прямо возле человеческого жилья, — нахмурился Окш. — Что их выгнало из леса?
— А ни что… Просто нет уже тех, кто их раньше в лес загонял, людей да собак. Вот они и осмелели. В открытую ходят.
— Плохая примета, — процедил Окш сквозь зубы.
— Хуже некуда, — согласился Хавр.
Так оно и оказалось. Когда компаньоны, изрядно натрудив ноги, добрались до вожделенной цели, там их ожидало горькое разочарование. Хавру в первый момент даже показалось, что они сбились с пути и, сделав круг, вновь очутились в том самом месте, откуда начали свой поход по Стране жестянщиков.
И здесь от домов не осталось ничего, кроме труб и фундаментов. И здесь пахло гарью и тленом. И здесь смогли выжить только крысы, вороны и мухи.
На ночлег они устроились в чистом поле, под кроной сахарного дерева, плоды которого теперь составляли их единственную пищу.
Третий поселок отличался от двух предыдущих лишь своими размерами (раньше тут, наверное, жило не меньше пяти тысяч человек) и тем, что на рыночной площади обнаружились целые горы хрупких, обгоревших костей, частично уже обратившихся в пыль и смешавшихся с золой. Окш, неплохо знавший эти места, вспомнил, что поселок славился производством горючей смолы и фонарного масла. Короче говоря, здесь было из чего развести большой и жаркий костер.
Подобрав массивную кость, судя по всему, принадлежавшую какому-то крупному копытному животному, Хавр сказал: '
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
