на звук.
— Луиза, глянь-ка или мне это только чудиться?
Дворецкий, наконец, распахнул дверь и, обернувшись, позвал свою супругу. Экономка выглянула из-за его спины, всплеснула руками, приговаривая:
— Господин Анри! Ваше лицо! Как же я рада!
Анри поднял руку, касаясь своей щеки, в его глазах отразилось неподдельное изумление. Ну да, я как-то упустила из виду, что он не в курсе о своём волшебном перевоплощении. В пещере было не до этого, да и зеркал у нас собой не было.
— Анри, — я коснулась его плеча, — думаю, корзины с грузом следует отнести в мою лабораторию, там на дверях стоит крепкий замок.
— Да, ты права, — он словно очнулся и принялся раздавать указания.
Прикрывающую корзины траву убрали и их вместе с рюкзаками подняли на третий этаж, поставив возле запертой двери. Все знали, что внутрь имеют доступ только я и Груня. А теперь ещё и Анри, он был тут впервые.
Войдя внутрь, муж с интересом принялся рассматривать большой перегонный куб, заставленные колбами и пробирками полки, ящики с мылом и расставленные возле окон столы.
— Тут у тебя уютно, — он улыбнулся, — расскажешь, для чего это?
— Конечно, расскажу, — я улыбнулась в ответ, — давайте только сначала занесём корзины.
Волоком затащили корзины с рюкзаками в комнату. Пять из них были полны, а в шестом кристаллов было чуть на донышке. Анри развязал один из рюкзаков и принялся выкладывать кристаллы на стол.
В этом рюкзаке находились ланзанитовые гнёзда, отколотые вместе с куском горных пород.
— Красиво! На цветы похоже! — я взяла одно гнездо в руки, покрутив в разные стороны и поковыряв пальчиком основание, к которому крепились кристаллы. — Вот только любой более-менее сведующий в этом деле человек сразу поймёт, что кристаллы добыты совсем недавно. Могут возникнуть неудобные вопросы.
— Значит, нужно их перебрать и отложить в сторону одиночные экземпляры, — Анри принялся вываливать кристаллы на стол.
Мы с Груней начали их сортировать: мелкие в одну кучку, крупные в другую, а гнёзда в третью. За окном давно стемнело, спину ломило от усталости, глаза слипались, но мы упрямо раскладывали кристаллы по кучкам, пока не догадались использовать для этого ящички из под мыла.
Наконец с ними было покончено, Груня принялась вытирать перепачканный в каменной пыли стол, но я её остановила.
— Оставь, завтра приберём. Иди отдыхать, можешь встать утром попозже.
Проводив Груню мы с Анри молча спустились по лестнице и, не сговариваясь, повернули к моей спальне.
— Я в ванну, хотя бы умоюсь.
В ванной комнате меня дожидалось два ведра с горячей водой, зная, что я повёрнута на гигиене, Луиза позаботилась доставить их к моему возвращению. Я тут же скинула грязную, пропитавшуюся пылью и потом одежду, с наслаждением протирая кожу влажной тряпочкой. Не ванна, конечно, но сойдёт. Утром попрошу истопить баньку, после холодных пещер нам всем не мешает как следует попариться.
Когда я, накинув халат, вернулась в спальню, застала Анри возле зеркала. Он, не отрываясь, смотрел на своё отражение, словно пытался рассмотреть за зеркальным стеклом ответы на свои вопросы.
— А ты симпатичный!
Анри отвёл глаза от зеркала, глянул на меня и будничным голосом произнёс:
— Я всё вспомнил!
Я замерла, сердце ёкнуло в груди, падая куда-то вниз.
— Всё-всё?
Он кивнул.
— И Тамарис?
— И Тамарис.
Глава 50
Анри… его лицо сейчас было похоже на безжизненную маску. Вспомнил всё…
Свою жизнь в богатом доме, о любви к Тамарис и рождённых от неё дочерях, о том, что выбрал жену, наугад ткнув пальцем в список…
Ноги у меня подкосились и я опустилась в ближайшее кресло.
— Ты сильно её любил? Любишь, — исправилась я.
— Кого? — он наморщил лоб.
— Тамарис.
— Причём тут она? — Анри нахмурился ещё больше, но я решила не отступать и выяснить всё до конца, знать, какое место теперь займу в его жизни.
— Она твоя метресса, мать твоих дочерей.
— Эта певичка?! Я уже сто раз проклял тот день, когда связался с ней! Молодой был, глупый. Тамарис намного старше меня, хотя выглядела она тогда очень даже неплохо, на то и купился.
Но век таких артисток недолог, молодёжь теснит со цены, Тамарис это отлично знала, поэтому и вцепилась в меня железной хваткой. Понимая, что замуж я её никогда не возьму, подпоила и затащила в постель, а потом объявила, что беременна.
Я сначала не поверил, ведь у меня с собой всегда был амулет, защищающий от нежелательного зачатия, многие мужчины пользуются такими, чтобы не плодить бастардов. Проблема была в том, что я совершенно не помнил, как оказался в постели Тамарис, да ещё цепочка артефакта оказалась порванной, а сам он лежал в кармане камзола в другой комнате.
Но вызванный мной лекарь подтвердил, что женщина действительно беременна. Я снял Тамарис небольшой дом и свёл общение до минимума, выделив ей денежное содержание. Когда родились Августина и Аделина я приходил к дочерям, чтобы удостоверится, что у них всё в порядке и выделяемые мной деньги Тамарис тратит на девочек, а не на свою разгульную жизнь.
Потом она ещё несколько раз пыталась затащить меня в постель, но наученный горьким опытом я больше не брал ни еду, ни питьё из её рук и пригрозил, если не прекратит меня домогаться, забрать дочерей и перестать помогать деньгами.
Элена, я благодарен, что ты приняла моих дочерей как своих. И я никогда не перестану благодарить провидение, за то, что наградил меня такой замечательной женой!
Анри опустился на колени, по очереди поднося мои руки к своим губам, а потом прижал расцелованные ладони к своим щекам.
— Элена, я вспомнил! Вспомнил, как меня убивали! Мой дядя Витольд… он был там! Это он вложил мне в руку тот странный амулет, обещая, что тот защитит меня в бою. Я ведь ему верил… дядя единственный, кто у меня остался из родственников… Как он мог? Я ведь давал ему, всё, что он ни попросит: деньги, лошадей, загородный дом.
По щеке Анри покатилась одинокая слеза.
— Он не хотел просить, он хотел владеть всем сам. Сорель говорил, что это покушение было не единственным, просто тебе везло, тебя защищала магия.
Я наклонилась и поцеловала Анри в лоб. Он уткнулся лицом в мои колени, уже не скрывая своих слёз. Не каждый день узнаёшь, что единственный родной тебе человек пытается тебя убить. Монотонно, раз за разом, пробуя всё новые способы.
Я запустила пальцы в волосы мужа, тихонько поглаживая, успокаивая.
— Тише, тише, всё позади, вместе мы справимся!
Вскоре он затих, а я
