Дом Старика был прямо передо мной. Шагов сорок. Черная тень на фоне неба, рыжеватого от городских фонарей.
Окна не горят, но это еще ни о чем не говорит.
Минут пять я разглядывал дом, не мелькнет ли в темных окнах какой‑нибудь отсвет изнутри. Сырая и холодная земля леденила пальцы, но я терпел. Прижимался к самой земле и ждал.
Ни огонька внутри. Но и это еще ни о чем не говорит.
Я сполз обратно к рюкзаку, подцепил его и потихоньку двинулся влево, обходя дом под защитой пригорков и кустов. Когда оказался сбоку от дома, так, чтобы видно было крыльцо, я выбрал место поудобнее.
Пригорок помельче. Меньше привлекает внимания. На противоположном дому склоне разложил спальный мешок. Затем закрепил рядом на ветке куста небольшое зеркальце. Пришлось повозиться, но в конце концов я установил его так, чтобы видеть крыльцо, не высовываясь из‑за пригорка.
Тогда я запахнул плащ и устроился на спальном мешке, не сводя глаз с зеркальца. Ждать предстоит долго, но я это умею.
Фляжка наполовину опустела, когда в ветвях куста что‑то шевельнулось. Я прищурился, вглядываясь в зеркальце, но припустивший дождик смазывал отражение, и без того‑то едва различимое. Я перевернулся и выглянул из‑за пригорка.
У крыльца шевелились тени, тихо переговаривались. Слов я не разобрал, но голоса мужские и явно больше двух.
Я не стал вслушиваться — пустая трата времени. Еще раз оглядел площадку перед крыльцом, убедился, что машин здесь нет, сполз с пригорка вниз и тихонько стал двигаться влево. Вокруг дома, подбираясь к подъездной дорожке.
Через две минуты и три пригорка я выглянул.
Дом снова стоял темный и тихий. Прочь от него — прямо ко мне — скользили две тени. Я двинулся вдоль дорожки, прячась за пригорками. Осторожно раздвигал ветви кустов. Дождик скрадывал звуки.
За двумя тенями я дошел до конца подъездной дорожки. Мне приходилось петлять, они шли быстрее и потихоньку уходили от меня, в конце концов я перестал угадывать их в темноте.
Я остановился и обратился в слух.
Шелест дождика…
Через пару минут где‑то недалеко хлопнули дверцы, заурчал мотор. Взревел громче, вдали между кустов мазнули лучи фар. Затрещали, ломаясь, кусты. Звук мотора снова изменился — машина выбралась на дорогу и пошла быстрее. Все дальше и тише. Через минуту все стихло.
Что и требовалось доказать.
Я достал из кармана часы, подсветил дисплей. Двенадцать минут первого. Что ж, тоже предсказуемо.
Уже не скрываясь — до дома слишком далеко, чтобы заметили, даже если у них ночная оптика, — я двинулся туда, где видел отсветы фар.
Вторую машину я нашел легко. «Мерин». Я осветил его фонариком, хотя и так знал, какого он цвета. Черный с малиновым отливом — в свете красного фонарика малиновый. А если на обычном свету, то отлив должен быть пурпурный.
Уверен, что и тот, который уехал, был такой же…
Я вздохнул. От дома сюда пришли двое. Значит, и внутри сейчас столько же. Свежая смена. И похоже, эти ребятки толк в своем деле знают. Мне с ними не тягаться. Пока они сидят в доме, мне туда не попасть.
Хотя…
Я потер подбородок. Потягаться можно. По крайней мере, попробовать.
Но стоит ли?
Едва ли в доме остались тела или книги. Так что я узнаю, даже если справлюсь с теми двоими? Ничего. А вот их смена поднимет тревогу: кто‑то из выживших вернулся. И если сейчас ребята формальничают, то потом меня будут ждать целенаправленно и всерьез. И не только здесь. А может быть, и искать. Оно мне надо?
Я вздохнул и поплелся обратно.
К дому я добрался уже глубокой ночью. В просветах облаков вместе со мной бежала луна.
Едва я вошел, как наткнулся на Диану.
— Добрый вечер… мой господин, — с улыбкой добавила она.
— Добрый, — пробурчал я.
К черту такие добрые вечера…
Я прошел в столовую, к потрескивающему камину. Протянул руки, греясь — и теплом, и видом огня. Давая ему вымыть из меня тот холод, что остался от дома Старика — черного, покинутого, превращенного в западню…
Я закрыл глаза, хотел расслабиться, но тут за спиной загремела цепь.
Огонь притягивал взгляд, но я все‑таки оглянулся.
Диана подошла ко мне, встала рядом. Тоже протянула руки к огню. Я посторонился, давая ей место.
И какого дьявола ее потянуло сюда — именно сейчас? Рядом с чертовой сукой расслабиться невозможно и нельзя. Кто знает, не станет ли она тихонько копаться в моей голове, подслушивая?
Еще хуже было то, что стоять на одном месте она не захотела. Присела к столу, снова подошла к камину, потом ушла в глубину комнаты, где под зашторенными окнами стояли большие кресла, но не просидела там и минуты, снова подошла к камину, но на этот раз встала по другую сторону от меня, и мне опять пришлось сдвинуться в сторону…
Она крутилась вокруг, гремя цепью, словно дюжина домашних кошек, изнывающих от безделья.
А, черт с ней! Черт с ним, с камином! Не суждено мне сегодня спокойно погреться у огня…
Я двинулся к дверям, но Диана тут же загремела цепью следом. Этого я уже не выдержал:
— Да какого дьявола, Диана!
— Прошу прощения?
— Что вы ходите за мной по пятам?!
Диана глядела на меня, приподняв брови:
— Но…
— Что вы крутитесь вокруг, будто вам от меня что‑то надо?!
— О!.. Я надеялась, мой господин будет так добр, что…
Она замолчала, лишь легкая улыбка гуляла по ее губам.
А меня уже бесило от ее издевательского «мой господин». И так весь день наперекосяк, и еще она!
— Что?! — рявкнул я.
Диана смиренно опустила глаза. Слишком уж смиренно…
— Что ж… Если мой господин желает уморить меня голодом… Что ж… — Не поднимая глаз, она сделала книксен и отступила на шаг, будто и вправду решила, что ее господин уже сказал все, что счел нужным, и больше не удостоит ее ответом, а надоедать ему она не смеет.
— Ч‑черт… — Она же жрать хочет… А здесь нет ни крошки, если не считать пряностей и травок. — Совсем забыл…
— Как? Вы в самом деле ничего не привезли?
Я потер лоб.
В самом деле не привез… Но тренироваться с ней я должен. Значит, и пожрать ей что‑то надо дать.
— Ладно… Сейчас.
Я вышел из дома и спустился к «козленку». Достал из сухого пайка пачку галет и банку тунца и вернулся в столовую.
Диана уже заняла свое место, нетерпеливо перебирая пальцами по столешнице. Но, увидев, что я принес, азарт на ее лице сменился разочарованием.
— Что это?..
— Это рыба. Это галеты.
Я разорвал упаковку галет и вскрыл банку тунца. Принес с кухни вилку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
