— Я не хочу убивать тебя, — отмахнулся Кэнка.
Что уже в который раз поражало меня, так это необычная забота обо мне, проявленная Кэнкой. Он защитил меня в ситуации, когда Акихока и Кеглезела занимались разграблением моих вьюков. Теперь, у него не было никакого желания вступить в бой со мной. Он не боялся меня, уж в этом я был уверен. Я не сомневался, также, что он думал, что мог бы убить меня, если бы такой бой состоялся. Как любой краснокожий он оценивал себя как фаворита, или в худшем случае как равного любому белому в поединке.
В целом, белых даже не рассматривали, в пределах системы купов.
И всё же, он явно выразил свое уважение ко мне. Таким образом, мне не казалось, что его нежелание бороться со мной, было мотивировано, каким бы то ни было неуважением ко мне или позорностью поединка для него. Он не отказывался бороться со мной, как ларл мог бы отказаться бороться с уртом. Здесь было, что-то другое.
— Я ничего не понимаю, — прошептал мне Грант по-гореански.
— Так же как и я, — успокоил я его.
— Кажется, он испытывает к Тебе какой-либо враждебности, — сказал Грант.
— Я это заметил.
— Кто-то должен заплатить, — повторил своё требование Кэнка.
— Тогда мы должны сразиться, — сказал я, отступая на шаг назад.
— Я не могу драться с тобой, по причине, которой Ты не сможешь понять, — сказал Кэнка, — зато у других, у моих друзей, Всех Товарищей, нет этой причины.
Несколько его товарищей, при этих словах, покрепче перехватили свои копья. Их кайилы задвигались под ними, ощущая их возбуждение.
— Выставьте против меня своего лучшего бойца, — предложил я. — Я буду биться с ним, а потом в случае успеха, каждым из остальных по очереди.
— Я — Блотанхунк, — сказал вожак. — Я не буду рисковать своими мужчинами таким способом.
— Это значит, все на одного, — усмехнулся я.
— Да, — усмехнулся он в ответ.
Я отступил ещё на шаг, и сказал:
— Я готов.
— Откажись, — крикнул Грант. — Это — Исбу Кайила, Все Товарищи. И их здесь — семнадцать. Каждый из них, опытный и умелый воин. У всех есть засчитанный куп. Если Ты начнёшь бой, Ты обречён.
— Ты будешь драться, или нет? — спросил Кэнка.
— Да, — уверенно ответил я.
— Tatankasa, — уважительно сказал Кэнка.
— Красный бык, — перевел Грант.
— Мне будет тяжело, приказать убить тебя, — сказал Кэнка.
Tatanka на языка краснокожих, это бык Кайилиаук. Суффикс «sa» определяет красный цвет, как например в «Mazasa» — «Красный Металл», то есть Медь. Слово «Кайилиаук» используется большинством племен для обозначения кайилиаука — животного, которое не имеет аналогов на Земле. Слово «Рте» означает самку кайилиаука, или корову. Но, что интересно это же слово, используется в разговорной речи, для кайилиаука вообще. Возможно, потому что «Pte» рассматривается, как, в некотором смысле, мать племен. Это — она, делает возможной их кочевую охотничью жизнь. Как и все подобные народы, живущие в единстве с природой, краснокожие вообще с очень большим почтением и привязанностью относятся к животным в их среде обитания. Это особенно верно для животных, которых они используют в качестве пищи. Бесполезная или бессмысленная резня такого была бы невероятна.
— Я готов к бою, — ответил я.
— Не будь дураком, — простонал Грант.
— Я готов, — повторил я, смотря не Кэнку.
— Есть альтернатива, — с некоторой надеждой проговорил Грант. — Разве Ты не видишь? Он выжидает.
— Чего? — не понял я.
— Ошейник, — подсказал торговец.
— Никогда, — отрезал я.
— Пожалуйста, Татанкаса, — сказал Кэнка, с надеждой во взгляде.
— Пожалуйста, — поддержал его Кувигнака.
— Пожалуйста, — эхом повторил Грант.
В каком-то оцепенении, я расстегнул свой пояс. Я обернул этим поясом ножны своих меча и ножа, и вручил свёрток Гранту. Я сам разоружился.
Раздалась громкая команда на Кайила, и один из дикарей, тот, что был слева от вожака, Акихока, спрыгнул на землю. Кэнка бросил ему ошейник, немедленно завязанный на моей шее.
Я пристально рассматривал Блотанхунка. Теперь я был его рабом.
Руки Акихоки сжались в вороте моей туники. Я должен был быть раздет донага перед ними.
— Нет, — приказал Кэнка.
Тогда другой воин подошёл ко мне, с ремнями и сделанной из сыромятной кожи веревкой, и дернул мои руки назад. Я должен был быть связан, и взят на привязь, как простое животное, которым я теперь был, всего лишь рабом.
— Нет, — вновь повторил свой приказ Кэнка.
Воины отошли от меня, явно озадаченные, и снова запрыгнули в сёдла своих высоких животных.
Кэнка повернул свою кайилу, и просмотрев на меня через плечо, скомандовал:
— Следуй за нами.
— Превосходно, — проворчал я.
— Howo, Winyela, — приказал Кэнка Виньеле, указав на место в траве около левого бока его кайилы.
— Быстро, — подтолкнула Прыщи Виньелу. — Беги к месту, которое он тебе указал. Это — твоё место, чтобы следовать за его кайилой, на рабской привязи.
Виньела стремительно бросилась к своему месту около кайилы её Господина, и покорно замерла там с опущенной головой.
— Не плохо, — похвалила её Прыщи.
— Виньела, — позвал Кэнка.
Она подняла свои глаза, встретившись с его.
— Виньела, — повторил Кэнка, снова. В этом контексте он не называл её по имени, а лишь напоминал ей о том, кем она была теперь на самом деле.
— Скажи, Хо, Итанканка, — подсказала Прыщи.
— Хо, Итанканка, — послушно повторила Виньела.
— Молодец.
Затем Кэнка, в хорошем расположении духа, упёрся пятками в бока кайилы, медленно трогая животное с места. Девушка, раздетая и босая, с повязанным на горле бисерным ошейником, поспешно пошла рядом с ним, стараясь, держаться точно в указанном ей месте.
— Я разорён, — простонал торговец.
— Вы разорены? — переспросил я. — А я теперь — разоруженный раб.
— Есть что-то странное во всём этом, — заметил Грант. — Тебя не раздели, и не привязали. Я не понимаю этого.
— Виньела также, не привязана, — сказал я, используя новое имя рыжеволосой.
Мы посмотрели вслед удаляющимся воинам. Виньела торопливо перебирала ногами у левого бока кайилы Кэнки, места бегущей девушки рядом с животным её владельца.
— Не беспокойся, — сказал Грант. — В ошейнике Кэнки рыжеволосая красотка научится быть рабыней быстро и хорошо.
— У тебя всё ещё есть большинство твоих товаров, — напомнил я.
— И я среди них, Господин, — вмешалась в разговор Прыщи. — Конечно же, и я чего-то стою.
— На живот, — приказал торговец.
— Да, Господин, — пролепетала рабыня, немедленно, подчиняясь. Она заговорила без разрешения.
