Знал ли Мак-Грегор об убийстве герцога Эксмута?.. Никто не мог этого сказать утвердительно, тем более что старый слуга никогда не говорил о смерти старшего брата при своем господине и даже избегал малейшего намека на это обстоятельство.
Но, во всяком случае, он скорее дал бы себя растерзать на мелкие куски, чем сказал бы хоть одно слово во вред адмиралу.
Впрочем, один факт, случившийся вскоре после перехода Эксмут-Гауза в собственность адмирала, свидетельствовал о том, что шотландец кое-что знал об этом преступлении.
Прежде чем поселиться в отеле, адмирал пожелал устранить все, что могло ему напоминать о брате. За переделками поручено было наблюдать Мак-Грегору.
По окончании всех работ адмирал, приехавший смотреть отель, был поражен тем, что увидел. Снаружи ничто не бросалось в глаза, но стоило нажать рукой в том или другом месте старинную дубовую резьбу — и открывалась потайная дверь на какую-нибудь витую лестницу, которая вела сперва в верхний этаж, а оттуда в какое-нибудь подземелье. Каждая комната, каждый коридор, каждый закоулок были снабжены секретной дверью и секретной лестницей, через которые можно скрыться в один миг.
Но это было еще не все. Посредством особого тайного механизма можно было в любой момент запереть все двери, окна и коридоры отеля при помощи опускающихся железных заслонов. Этим способом все комнаты можно было изолировать одну от другой, и находившиеся в них люди попали бы в мышеловку. Вместе с тем дом был роскошно отделан с самым строгим комфортом.
Коллингвуд остался чрезвычайно доволен всем. Он понял, что старый слуга стремился всячески оградить его от покушений со стороны Биорнов. Но в таком случае Мак-Грегору должна была быть известна трагедия на Лафоденских островах? Адмирал решил проверить это и притворно равнодушным тоном спросил:
— К чему столько предосторожностей?
— Здешний квартал очень ненадежен, милорд, — отвечал шотландец. — И еще недавно «грабители», забравшись в дом лорда Лейчестера, вынесли из него все ценное до последней булавки и захватили в плен молодого сына лорда, отпустив его лишь за выкуп в сорок тысяч фунтов стерлингов.
— А! Так ты выдумал все это против «грабителей»?
— Против них и вообще против всех врагов вашей светлости.
Какие же у меня еще враги? Разве ты еще кого-нибудь знаешь, Мак-Грегор?
— У человека в вашем положении, милорд, всегда много врагов, — отвечал слуга. — Но горе тому, — прибавил он с мрачным видом, — кто вздумает тронуть хоть один волос у вас на голове!
Таким образом, шотландец уклонился от прямого ответа, по зато сам воспользовался случаем, чтобы обратиться к своему лорду с просьбой, которая чрезвычайно удивила Коллингвуда.
— Милорд, — сказал Мак-Грегор, — у меня к вам есть очень большая просьба.
— Заранее исполню ее, если только смогу. В чем дело?
— Позвольте вас просить, милорд, чтобы секрет всего этого устройства знали только вы да я.
— Вижу, вижу, куда ты клонишь. Ты терпеть не можешь моего секретаря.
— Видите ли, милорд, ваш секретарь у нас в доме недавно, а Мак-Грегоры пятьсот лет служат герцогам Эксмутским, и я смотрю на себя как на вашу собственность, на вашу вещь. Для меня нет ни короля, ни отечества; для меня существует только герцог Эксмут, как для собаки ее хозяин.
— Я это знаю, мой честный Мак-Грегор, — сказал герцог, растроганный такой преданностью.
— Я не стану вам говорить, что ненавижу вашего секретаря и что он кажется мне подозрительным. Я вам скажу только, что ведь он не более чем наемный секретарь и не вечно будет служить у вас. Сегодня он, завтра кто-нибудь другой. Что же будет, если каждому секретарю вы будете сообщать тайну отеля? Тайна только тогда тайна, когда она известна одному человеку и уж самое большое двум; если же она известна троим или четверым, то перестает быть тайной.
— С этой точки зрения я нахожу, что ты совершенно прав, — сказал лорд после минутного размышления. — Даю тебе слово, что маркиз де Тревьер не узнает ничего о тайных приспособлениях в отеле.
Мак-Грегор возненавидел де Тревьера с первого же дня его поступления к Коллингвуду. Причин для ненависти было много. Во-первых, Мак-Грегор ревновал адмирала к молодому секретарю; во-вторых, ему порой казалось, что Фредерик кидает на лорда взгляды, исполненные ненависти. Наконец, однажды ночью шотландцу удалось подсмотреть, как молодой человек с улыбкой смотрел на страдания адмирала. Все это заставило Мак-Грегора предположить, что Фредерик де Тревьер поступил к Коллингвуду неспроста, что он — шпион, действующий либо за собственный счет, либо подосланный другими. Во всяком случае, его господину грозила опасность.
Сначала он хотел рассказать все адмиралу, но потом раздумал, решив собрать побольше данных для изобличения коварного секретаря.
G этого времени Мак-Грегор сделался второй тенью Фредерика де Тревьера, подстерегая малейший его взгляд, малейший его жест и истолковывая их по-своему. Частые отлучки секретаря по прибытии в Лондон возбудили его подозрение. Шотландец заметил, что молодой человек знает столицу Англии как свои пять пальцев, хотя адмиралу говорил, будто ни разу в жизни в ней не был.
Однако, несмотря на всю бдительность, Мак-Грегор до сих пор еще не открыл ничего определенного.
Теперь понятно, почему шотландец взглянул с такой ненавистью на секретаря, когда тот велел ему уйти из библиотеки. Отношения между ними обоими были крайне натянуты, хотя Фредерик Биорн ничего и не подозревал.
Молодой человек едва успел обменяться с Надодом несколькими банальными фразами, как вошел лорд Коллингвуд, к великому удовольствию обоих собеседников, не знавших, о чем им говорить и как себя держать друг с другом.
Фредерик де Тревьер сейчас же ушел из библиотеки, и адмирал остался с Надодом наедине.
— Извините, что я заставил вас ждать, — сказал Коллингвуд. — Заседание палаты было очень бурное и затянулось… Мой секретарь говорил вам, какой у нас вышел досадный случай.
— У вас нет в наличии денег? — перебил его с тревогой в голосе Надод.
— Извините, Надод, — возразил удивленный адмирал. — Деньги здесь, вся сумма полностью.
И он указал ему на небольшую шкатулку черного дерева с перламутровой инкрустацией.
Надод перевел дух.
— Так за чем же дело стало? — спросил он.
— Вот прочитайте, — отвечал Коллингвуд, подавая ему письмо Пеггама.
Надод взял письмо и, прочитав его, побледнел… На лбу у него выступил холодный пот. Итак, все мечты его разлетелись прахом!..
Когда он поднял голову, то заметил, что Коллингвуд с любопытством глядит на него. Действительно, волнение бандита удивило адмирала.
