Когда он поднял голову, то заметил, что Коллингвуд с любопытством глядит на него. Действительно, волнение бандита удивило адмирала.
Чтобы хоть немного оправиться, Надод стал перечитывать письмо Пеггама и вдруг ударил себя по лбу.
— Это письмо подложное! — вскричал он с обычной самоуверенностью. — Подпись сделана не рукой главы общества «Грабители морей».
— Вы вполне уверены в этом? — спросил лорд Коллингвуд.
— Совершенно уверен! Это подделка, и даже очень грубая.
— Боюсь, что вы ошибаетесь. Письмо, правда, написано на клочке бумаги, очевидно, наскоро, быть может, даже в темноте, но нет никаких данных для того, чтоб утверждать, что оно подложное.
— Поверьте, это чей-нибудь фокус. Ну посудите сами: какая опасность может грозить вам от того, что вы передадите эти деньги мне? Не все ли равно, через чьи руки пройдут они в кассу общества — через мои или через самого Пеггама?
— Это верно, но так как тут есть какое-то сомнение, я и воздержусь до поры, до времени.
— Стало быть, вы отказываетесь заплатить сто тысяч фунтов стерлингов? — гневно спросил Надод, вставая и выпрямляясь во весь рост.
— Не отказываюсь, а только откладываю уплату впредь до разъяснения дела. Впрочем, ждать придется недолго: Пеггам обещал явиться сюда сам через час после вашего прихода. Прошло уже больше часа и ему давно пора быть здесь.
— Вот вам и доказательство, что все это вздор и что Пеггам не придет. Выслушайте меня внимательно, Коллингвуд, и вы увидите, в какое положение вы себя поставите, если не заплатите мне денег. Я уверен, что вашей гибели желает какой-нибудь ваш тайный враг, который, конечно, и написал это письмо.
— Объясните. Я буду очень рад, если это дело выяснится. — Сумма, которую я уполномочен от вас получить, имеет очень важное значение для «Грабителей», Я непременно должен иметь ее в руках, прежде чем взойдет солнце. Если я ее не получу, то общество, конечно, обойдется и без нее, но вам оно за это страшно отомстит.
— Я вас не понимаю.
— Удивляюсь, как вы это не понимаете! Чтобы вас наказать, нам стоит только переслать генерал-атторнею[68] кое-какие бумаги, которые докажут, что «Грабители» действуют иногда по указаниям некоторых пэров Англии…
— Негодяй!.. Ты смеешь!..
— Слушайте, Коллингвуд, давайте играть в открытую. Это будет выгодно и для вас, и для меня… Впрочем, для вас даже выгоднее, чем для меня.
— Говори.
— Во-первых, я бы вас попросил не говорить мне ты. Такое обращение означает или известную близость между людьми, или презрение. В близких отношениях с лордом Эксмутом я не имею чести состоять, хотя мы и убивали вместе, а презрение переносить я тоже ни от кого не желаю. Поэтому, встречая от вас презрение, я буду платить вам тем же.
— О! Как тяжело быть в зависимости от подобного негодяя!
— Вот уже два раза, Коллингвуд, вы назвали меня негодяем, а, между тем, кто из нас двух больший негодяй — это еще вопрос. Правда, я убивал людей, но на моих руках нет крови брата, его жены и детей.
Надод стал рассказывать про свою молодость.
Коллингвуд внимательно слушал старого бандита, голос которого дышал дикой энергией.
— Так ты был дядькой молодого Биорна? — спросил он Надода.
— Я был к нему приставлен для надзора, и ребенок очень меня любил. Это не помешало мне возненавидеть его, и я решил сыграть с ним злую шутку. Случай мне благоприятствовал…
Коллингвуд с любопытством посмотрел на бандита.
Надод продолжал:
— Мне страстно хотелось видеть этого мальчишку голодным, плохо одетым, подвергнутым дурному обращению. Однажды, катаясь с ним в лодке по Розольфсскому фиорду, мы встретились с неизвестной яхтой. Притворившись, что я сирота-рыбак, без всяких средств к жизни, и что этот мальчик — мой братишка, я сочинил целую историю, растрогавшую незнакомцев. Они предложили мне взять на воспитание ребенка, и я согласился. Таким образом я похитил у герцога Норландского его старшего сына и наследника.
Адмирал вздрогнул и пролепетал:
— Сына герцога Норландского!
— Да, ваша светлость. Вы видите, между мной и Биорнами не было родства, тогда как вы утопили в море своего родного брата со всей семьей. Как бледно мое преступление в сравнении с вашим!.. И за свое преступление я понес варварское наказание: меня избили, изуродовали, и не мудрено, что я поклялся в непримиримой ненависти ко всему роду Биорнов. Год тому назад я убил Черного Герцога и одного из его сыновей, а сегодня ночью покончил в таверне «Висельник» счеты с Гуттором…
— Розольфсским богатырем?
— Да, с ним, а также и с Грундвигом, его товарищем… Так вот, ваша светлость, клятву свою я сдержал и врагам отомстил, наружность моя исправлена благодаря искусству доктора Петерсона, следовательно, я могу теперь жить по-человечески. Двадцать с лишком лет я злодействовал, и не было дня, чтобы я не желал сделаться честным человеком. Не смейтесь надо мной, я говорю это совершенно серьезно. И вот, лорд Коллингвуд, для меня пробил, наконец, желанный час. Поэтому я говорю вам: давайте играть в открытую. Мое предложение такого рода…
— Постойте минутку, Надод, — перебил его адмирал, — Ваш рассказ меня заинтересовал, и я с удовольствием готов выслушать вас, но скажите мне сначала, что сталось с молодым Биорном, которого вы уступили неизвестным людям?
— О, это такая романтическая история! Его взял к себе один богатый арматор, и он сделался знаменитым капитаном Ингольфом.
— Как! Тем самым, который отличился в шведско-русскую войну и которого я чуть было не повесил в Розольфсе?
— Вот именно. И в ту минуту, когда вы его арестовали, он сам собирался арестовать герцога Норландского и его сыновей, обвинявшихся в заговоре против короля.
— Стало быть, человек, которого я хотел повесить как пирата, как Капитана Вельзевула…
— Этот самый человек в настоящее время — герцог Норландский.
— Странная, странная история!.. Скажите, Надод, вы разве не боитесь, что он станет мстить вам за смерть отца и брата?
— Не думаю, милорд. Но посмотрите, какая прочная связь между моими и вашими преступлениями: разве вы, в свою очередь, не опасаетесь, что он станет вам мстить за сестру и племянников?
— Этого можно было бы опасаться, если бы он знал всю правду о трагической катастрофе. Все Биорны поверили официальному сообщению о крушении корабля.
— А уверены ли вы, что не было свидетелей вашего преступления?
— Что значат слова одного-другого человека, когда сто свидетелей подтвердили на следствии факт крушения судна? Нет, я ничего не боюсь и в случае надобности сумею защититься… Однако, продолжайте, пожалуйста. В чем состоит предложение, которое вы собираетесь мне сделать?
