— А можешь мне поведать, как у тебя сформировалась такая позиция? — спросила красавица.
— Только если ты сперва скажешь, как помогла тебе Мирикордия, — ответил Альрин, и заранее создал полог молчания с несколькими сюрпризами для тех, кто попытается их подслушать.
— Однажды, около двенадцати лет назад мой отец серьёзно пострадал в бою с каким-то чародеем, с каким именно мне не известно впрочем, это не важно. Рана никак не хотела нормально заживать, а маги Жизни оказались бессильны, так он и жил пока мне не стукнуло пятнадцать лет, и я не узнала об этом, тогда я решила сходить в храм Мирикордии в нашем городе. У нас он ещё больше чем здешний и имеет ещё более сложную структуру. Я попросила богиню, чтобы она исцелила моего отца, и я услышала её голос. Она сказала, что мне нужно сделать пять тысяч добрых поступков, и я согласилась. На следующий день рана отца исчезла. Вот поэтому я благодарна ей, — рассказала девушка.
— И сколько тебе осталось сделать? — поинтересовался чародей.
— Сперва расскажи то, что обещал, — сощурила глазки красавица.
— Я не люблю богов, потому что они отобрали мою маму и всех жителей моей деревни. Отца они тоже пытались забрать, но он оказался сильнее, больше тут рассказывать нечего, так что это всё, — ответил Альрин.
— Одно.
— Что?
— Мне осталось сделать лишь одно доброе дело, — ответила девушка. — Я больше не буду спрашивать о твоём прошлом, я не думала, что тебе может быть неприятно это вспоминать.
— Да ничего, — улыбнулся ученик чародея.
— Но знаешь, боги не могут воскресить людей, так мне говорил мой отец, а ему в свою очередь сказал его учитель, который являлся очень древним и сильным магом. И ещё они не могут знать всего, что происходит в мире, поэтому и не смогли помочь твоим друзьям и твоей маме, — сказала девушка с таким серьёзным видом, что Альрин рассмеялся. — Что я такого смешного сказала?
— Ничего, просто ты почти точь-в-точь повторила слова моего отца о богах. Он хоть их не любит, но и обвинять тех, кто не виноват не будет, — пояснил чародей. — Хотя отец, что-то скрывает от меня. Но зная его, я могу с уверенностью сказать, что когда наступит время, он всё мне расскажет. А пока я стараюсь не думать ни о каких богах.
Тем временем они уже подошли к подножию храма. Он был просто огромен. Метров триста пятьдесят в высоту и ширину и ещё метров на пятьдесят возвышался шпиль. Компания прошла сквозь большие ворота, сделанные из железа, правда цвет был весьма необычен для этого металла — белый. Фелиция пояснила ученику чародея, что такой цвет получился из-за прикосновения богини и насыщения внутреннего контура её силой. Альрин поражался внешним видом храма, ведь весь купол был идеально гладким за исключением одной надписи, которая огибала весь храм и была написана на неизвестном языке. Маг отметил, что такие письмена он видел на золотой звезде Примулы, только символы здесь размером с локоть.
«Интересно, что же это за язык? — подумал ученик чародея. — И если он на храме, значит ли это, что богиня знает его?»
Они вошли внутрь помещения, и Адепт Огня просто поразился простором зала и громадной статуей богини в центре него. Внешний облик не шел ни в какое сравнение с внутренним. Замечательная резьба украшала потолок не оставляя ни одного пустого места. Вырезанные в мраморе изображения плавно переплетались друг, с другом охватывая виды различных мест, где есть храмы Мирикордии и с каждым новым зданием изображений становится всё больше, поэтому их размеры уменьшаются. Статуя была не меньше ста пятидесяти метров в высоту и изображала прекрасную девушку с пышными волосами, которые несколькими хвостами лежали на левом плече. Рука её была устремлена вверх, а взгляд направлен к небесам. Роскошные одежды превосходно смотрелись на её фигуре.
Много людей было внутри, некоторые стояли перед статуей в такой же позе, как и богиня. Фелиция объяснила, что так люди молятся ей. Другие же ходили по просторному залу и наслаждались резьбой или просто разговаривали друг с другом.
— Честно говоря, я думал, что увижу несколько иную картину, — удивился Альрин.
— А что ты ожидал? — спросила красавица.
— То, что здесь находится статуя, было вполне ожидаемо, но то, что люди не стоят на коленях вокруг нее, заполняя всё пространство зала, меня очень удивило, — ответил волшебник.
— Скажешь тоже, это же богиня добра и милосердия, а не войны, она не принуждает кланяться ей, — улыбнулась девушка. — Может, ты тоже попросишь её о чём-нибудь?
— Да мне вроде ничего не нужно, — почесал голову Альрин.
— Не бойся, потом просто выполнишь парочку добрых дел, если то о чём ты попросишь осуществиться, — сказала Фелиция.
— Ну что ж, хорошо, но это только потому, что именно ты меня попросила об этом, — сказал чародей, чем заставил девушку покраснеть.
Он подошел поближе к статуе и встал так же, как это делали другие, после чего Стрег и Вангор тихо захихикали (тихо, потому что не хотели огрести от Фелиции). Альрин мысленно разрешил Лилиан сжечь обоих, после чего сконцентрировался на молитве.
«О чём бы попросить? — задумался он. — Мне ведь ничего не нужно. Хотя попробуем кое-что».
Адепт Огня решил попросить у Мирикордии вернуть душу его матери и всех погибших односельчан. После чего долго концентрировался, не зная, что нужно делать, чтобы просьба исполнилась, и через некоторое время чуть не упал, услышав приятный женский голос.
«К моему большому сожалению, я не смогу тебе помочь и это не сможет сделать абсолютно никто. Мёртвых не воскресить, тебе придётся смириться с этим, иначе жить в дальнейшем будет становиться всё труднее. Так что лучше пусть твоя мама останется в твоих воспоминаниях или забудь о своём прошлом, в этом я как раз могу тебе помочь».
«Нет, я не хочу забывать, — мысленно ответил Альрин. — Может, тогда ты сможешь помочь мне найти тех, кто это сделал?»
«Этого я тоже не смогу сделать», — ответила богиня.
«Но почему!? — вырвалось у волшебника. — Я ведь не просил тебя мстить за меня, мне всего лишь нужно узнать, где они находятся, а их всех уничтожу я лично. Просто не хочу спрашивать отца об этом, ему, наверное, и так тяжело. К тому же хоть отец достаточно силён, чтобы победить любого врага, но рисковать мне не хочется, я не смогу пережить его смерть, поэтому я должен лично разобраться с убийцами».
«Ты меня не понял, — ответила Мирикордия. — Найти людей для меня не составляет труда, если это не могущественные чародеи, которые могут скрыть свою силу и своё присутствие. Таких просьб очень много, проблема в другом, тех, кто тебе нужен уже не существуют».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
