повесить портрет Ирмы Хоревы. Младшая госпожа суетилась даже больше Ютты – совсем пропавшей, кстати, у Модвина из виду, – и он спросил:
– Как ты везде успеваешь?
– У меня есть сестра-близнец, – с улыбкой сказала Сикфара, и Модвин очень тяжело вздохнул. Она надула губы. – Что? Это чистая правда. То есть была когда-то.
– Ты серьезно?
– Вполне.
– А что случилось?
– Она в шесть лет подавилась косточкой.
Модвин чуть не закашлялся, но вовремя поменял положение.
– Мне очень жаль, – сказал он и прочистил горло. – Фара, прости… за все. Я не хотел тебя обижать.
Она задумчиво раскрутила кончик русой косы, как ударный груз боевого кистеня.
– Меня глубоко обижает серость этих стен. Терпеть не могу твою комнату.
– Все хотел спросить, – начал Модвин и немного замялся под ее внимательным взглядом. – А как ты здесь оказалась? Дверь же вроде бы точно была заперта.
Сикфара рассмеялась.
– Милый мой дурачок! У меня давным-давно есть собственный ключ.
Когда она, шурша юбками, уходила прочь, Модвин смотрел ей вслед и думал о том, как глубоки бывают потайные карманы.
Он, попивая оставленный Сикфарой лимонад, прочел страниц десять из «Песни стали» и закрыл книгу без закладки. Несколько лет назад Модвин почти ничего в ней не понял. Теперь он знал, что все там написанное – полная чушь. Когда люди хотят убить друг друга – из мести, из алчности ли, маловажно, – они не стоят в позах, не шевелят бровями и уж точно не складывают рифмы.
Модвин хотел побыстрее избавиться от этой дурацкой книги и еще нескольких даже более дурацких, чтобы хоть немного освободить стол, но едва успел выйти из комнаты и закрыть ее на замок, как услышал с верхнего уровня башни тревожный лязг: там тоже только что заперли тяжелую дверь.
Он за все эти дни так и не придумал способ поговорить с пленным пушкарем незаметно: его стерегли постоянно, как дорогого коня, а получать нагоняй от Ортрун никому, включая Модвина, не хотелось. Напрямую он тоже спрашивал, конечно. Сестра была так занята расчерчиванием дорожных карт, что удостоила его лишь односложным ответом – отрицательным, само собой, и не терпящим никаких возражений. В тот же момент Модвин заметил человека из хоревьей свиты, протискивающегося к столу между широких плеч гетмана и Венжеги, и рассудил, что лучше пойти в обход.
Пушкарь с каждым днем проводил в Сааргете еще больше времени, чем должен был, но обходной путь в его камеру так и не нашелся, хотя Модвин изучил десятки историй о том, как избегать вражеских ловушек. Зато двое грозного вида молодцев из домовой стражи, сотрясающих теперь ступени башенной лестницы, шли себе напрямик и не беспокоились – вообще ни о чем, наверное. Что за славная жизнь.
Впереди вразвалочку шагала Ютта, будто медведица под двумя соснами. Она жестом велела провожатым идти дальше, а сама остановилась на площадке у двери и ласково приобняла Модвина.
– А я все думала, куда ты подевался, – заговорила управляющая, растирая ему плечи, будто он замерз. Потом она вдруг понизила голос: – Знаешь, кого ты спас из плена под шумок? Ясинту, дочь царицы. Хаггеда перед тобой в долгу.
Модвин посмотрел вниз, наверх, снова на Ютту и сказал:
– Ты шутишь.
– Да прям. Нарочно такое не придумаешь.
– Ты же не скажешь Ортрун? – спросил он как можно тише.
– Уже сказала, – ответила кормилица и тут же ободрила его хлопком по плечу. – Не бойся, тебе не достанется. Я слегка переиначила подробности. Ясинта просто воспользовалась вашим приходом и сбежала. Ты не рисковал ради нее головой.
– И что Ортрун ответила?
– Ей не до того. Если бы в мешках, что ты привез из Жильмы, был порох, она расцеловала бы тебя в обе щеки.
«Тогда, наверное, к лучшему, что там не порох», – подумал Модвин и пробормотал:
– Муть какая-то.
– Согласна. – Ютта сложила руки на груди и почесала локти. – Вообще, все это очень в духе Иголок.
Модвин, весь вчерашний вечер просидевший с Мартином Венжегой и его суеверной Вильмой, которая крепила к деревянным рамам вороньи перья, пока хорунжий под брагу вспоминал военное прошлое, покачал головой.
– Это были не Иголки.
– Я знаю.
– А кто это был?
– Не знаю, – ответила помрачневшая Ютта. – И меня это тревожит.
Он тоже тревожился – по этой и многим другим причинам, и внимательная кормилица, не сказав ни слова о его отрезанном хвосте, потрепала взгрустнувшего Модвина по затылку и успокоила:
– Зато удача, кажется, на нашей стороне.
«Настас Хорева тоже на нашей стороне, – вспомнил он. – И что-то пока от этого не легче».
Хотя, может, удача Модвина была в том, что он через весь замок дошел до библиотеки и не пересекся ни с одним из гостей. Или это снова постаралась Сикфара. Или Сикфара была его удачей. Сегодня, потрогав украдкой ее живот, Модвин подумал, что там, должно быть, тройня – таким он ощущался большим и плотным. Пока что лишь эта мысль о будущих детях показалась ему приятной.
Тем неприятнее Модвин себя почувствовал, услышав в закутке перед библиотекой сдавленный девичий плач.
Рагна, вся в темном и с немытым лицом, почти растворилась на фоне каменной стены, только торчащие из-под взлохмаченных волос кончики ушей и ладони, которыми она обхватила колени, выделялись маленькими светлыми пятнами.
Модвин осторожно приблизился и вполголоса спросил:
– Что такое?
– Ничего! – шикнула Рагна, брызнув в его сторону слюной или слезой. Потом она глубоко всхлипнула и подняла на Модвина маленькие глаза. – Вы все скоро уедете, а мне сказали оставаться тут с младшими! Я не хочу!
Совсем не представляя, чем утешить племянницу в таком горе, Модвин присел на корточки и коснулся ее острого плеча.
– Так надо.
Девочка гневно вскинула голову.
– Это нечестно! Даже тебя мама в бой отпустила!
– Война не для детей, Рагна, – грустно сказал Модвин.
– Я уже не ребенок, – возразила она. – Отцу было четырнадцать, когда он пошел воевать.
– Тебе только восемь.
– И что? Это уже почти.
Модвин вздохнул, и острый корешок «Песни стали» кольнул его в подмышку. В голову пришла неожиданная мысль.
– Возьми пока эти книги, – предложил он. – Они все о сражениях и поединках.
Рагна сморщила крючковатый носик.
– Отец говорит, там пишут полную чушь.
– Н-ну, – протянул Модвин, призадумавшись, – все-таки не полную. Сначала прочти. А потом я скажу тебе, где чушь, а где правда.
– А ты уверен, что знаешь? – с подозрением уточнила племянница, принимая стопку из его рук.
Модвин пожал плечами.
– Можешь спросить отца. Или господина Венжегу.
– Я спрошу тебя, – решила Рагна. – И их тоже. Но потом.
После ухода племянницы Модвин постоял немного, пялясь в закрытые
