- По крайней мере, здесь прекрасное место для ожидания, - заметил Свор. - Ну, а вино - просто выше всяких похвал.
Прошло несколько дней, и каждый день в замок Малдемар поступали различные более или менее достоверные новости. Принц Престимион, сообщали им, будет освобожден в Первый день, следом приходило известие, что это случится во Второй день; в следующем известии речь шла уже о Третьем дне. Но Престимиона не освободили ни в Третий, ни в Четвертый день. Акбалик оповестил их, что принц Сирифорн посетил Престимиона в тюрьме, и тот показался ему вполне здоровым, хотя и продолжал поражаться безрассудству Корсибара, поступившего с ним подобным образом, и жаловался на скудное и отвратительное питание - его держали впроголодь, из-за чего он был бледен и измучен на вид. Что касается лорда Корсибара, то в последнее время он очень мало показывался на людях, пребывая в основном в своих личных покоях. Его часто посещали Навигорн, Фаркванор и Мандрикарн, но в целом жизнь при дворе во время этого странного кризиса, казалось, замерла. Леди Тизмет тоже мало кто видел. От одной фрейлины к другой по Замку расползся слух о том, что Тизмет из-за чего-то поссорилась со своим братом лордом Корсибаром и что размолвка оказалась очень глубокой и серьезной.
- Я получил письмо от моего друга леди Хейсс Ванэйл Байлемунской. В нем говорится, что ссора произошла из-за Престимиона, - сообщил Свор. - Кое-кто считает, пишет она, что леди Тизмет слезно просила об освобождении Престимиона, утверждая, что Престимион очень дорог ее сердцу и она не потерпит такого обращения с ним. А корональ пришел от этого в такое бешенство, что пригрозил запереть и ее, только в другой части туннелей.
- Если так будет продолжаться, - усмехнулся Септах Мелайн, - то постепенно в туннели Сангамора перекочуют все обитатели Замка. - Он вопросительно взглянул на Свора. - А вы, знаток женщин, можете что-нибудь сказать по этому поводу? Я имею в виду внезапно возникшую у Тизмет привязанность к Престимиону? Я всегда был убежден, что она и на дух его не переносит.
- Там, где дело касается мужчины и женщины, нет ничего невозможного, ответил Свор. - Я пересказал вам только то, что сообщила мне Хейсс Ванэйл.
- А она заслуживает доверия, эта ваша потаскушка? - спросил Септах Мелайн.
Свор прищурился на него снизу вверх.
- Вы очень несправедливы к ней. Она прекрасная женщина и принадлежит к одному из лучших семейств Байлемуны. Но я сообщил вам еще не все новости, так что позвольте мне продолжить. Понтифекс Конфалюм покинул Замок, чтобы возвратиться к исполнению своих обязанностей в Лабиринте.
- Все так же закрывая глаза на преступления своего сына, - добавил Септах Мелайн.
- На него наложено какое-то сильное заклятие, - мрачно сказал Гиялорис, - я имею в виду понтифекса. Иначе никак не объяснишь его поведение в эти дни. Он совершенно не похож на себя прежнего; и такое безразличие ко всему ему ни в коей мере не присуще. Санибак-Тастимун или какой-то другой, еще более зловредный колдун из окружения Корсибара навел на него чары. Я знаю это наверняка.
- Очень может быть, что вы правы, - сказал Свор. - Далее. Леди Роксивейл также уехала. Она отправилась в Алаизор, чтобы оттуда переправиться на корабле на Остров Сна и вступить в права Хозяйки Острова.
- А леди Кунигарда вполне может встретить ее градом стрел, - вставил Септах Мелайн.
- Есть новости, - продолжал Свор, - и о прокураторе Дантирии Самбайле. То сообщение, с которым я приехал к вам, подтвердилось: он и впрямь повернул обратно, не доезжая Алаизора, и со всей своей свитой направляется к Горе. Его видели в Корагеме, Тедеске, Клатре и Бланде. Полагают, что уже на следующей неделе он доберется до Пиврарча или Лонтано, начнет оттуда подъем на Гору и завернет сюда, в Малдемар, чтобы обсудить с нами - ему известно, что мы спаслись, - дальнейшие действия, перед тем как идти прямо в замок и предстать перед лордом Корсибаром. Леди Хейсс Ванэйл, ссылаясь на Акбалика, говорит, что он уже отправил Корсибару послание, в котором выражает свое неудовольствие арестом Престимиона.
- Если это верно, - сказал Септах Мелайн, - то он мог бы отправить послание и нам, чтобы хоть намеком сообщить о своих дальнейших планах.
Но никакого послания они не получили. Вместо него в замок Малдемар без предупреждения, словно мрачная туча в теплый солнечный полдень, прибыл собственной персоной Дантирия Самбайл в сопровождении всей орды своих охранников и прислуги и потребовал еды, вина и жилье для всех.
Прокуратор был как всегда великолепен в своем петушином стиле: на сей раз на нем был желтый камзол с высоким воротником, широчайшими рукавами и кружевными манжетами, темно-синие бархатные бриджи и высокие башмаки бирюзового цвета, украшенные желтыми шелковыми бантами.
Он встретился с Септахом Мелайном, Свором, Гиялорисом и братьями Престимиона в длинном зале, который обычно именовали оружейным кабинетом: там была собрана сотня богато изукрашенных старинных луков, которые коллекционировал Престимион, а белые гранитные стены украшало множество разнообразных стрел. За левым плечом прокуратора как всегда виднелось длинное лицо дегустатора яда Мандралиски.
Лакеи налили всем одного из лучших малдемарских вин. Дантирия Самбайл, дождавшись, пока слуга подтвердит, что питье безопасно, с жадностью осушил бокал.
- Что вы слышали в последнее время о моем кузене Престимионе? заговорил он, переведя дух. - С ним хорошо обращаются? Есть ли у вас планы его освобождения?
- Никаких достоверных сведений у нас нет, - ответил Септах Мелайн, только рассказы из вторых и третьих рук. Нам сообщили, что он в удовлетворительном состоянии, но этим, с позволения сказать, новостям уже несколько недель. В последнее время к нему никого не допускали.
Прокуратор тяжело облокотился на стол, подпирая кулаком свой розовый пухлый подбородок, а другой рукой медленно погладил свой высокий выпуклый сверкающий лоб. Затем он знаком попросил еще вина. Ему сразу же налили бокал до краев. Мандралиска отпил небольшой глоток; Дантирия Самбайл одним жадным большим глотком влил в себя остальное. На лицах братьев Престимиона без особого усилия можно было разглядеть неудовольствие и даже отвращение.
Наконец он все же соизволил заговорить.
- Вы трое - любимые из его приближенных, а вы трое, - он обвел кислым взглядом Тарадата, Абриганта и Теотаса, - его братья. И вы, все шестеро, сидите здесь, в замке Малдемар, ничего не предпринимая. Почему? Почему вы не отправились в Замок, чтобы наполнить его протестами по поводу отвратительных условий, в которых содержат принца Престимиона? Септах Мелайн, я никогда не слышал, чтобы кто-то обвинил вас в недостатке храбрости. Или хитрости, герцог Свор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
