– Где же собирать это вече? – спросил вдруг молчавший доселе опытный княжеский воин Преслав Доломанович. – Не в княжеской же крепости? Тут совсем нет места для сборища: все заставлено избами! Где же людям вместиться?
– Можно собрать толпу на горке, возле крепости, где рубится новый храм Николы, – ответил огнищанин Ермила. – Там предостаточно места для вечевой сходки. А если будет много народа, тогда постоят под горкой – на Большой Княжей дороге. Пусть это место будет вечевым. Рядом – церковь. Храм освятят через полгода! Там же будет колокольня…Подвесим особый колокол, вечевой. Чтобы собирать народ по его звону…Вот вам и вече!
– Да, пожалуй, у горки сгодится, – согласился княжеский воевода Ефим Добрыневич. – Много народа не соберется, да и крепость рядом: если надо, вызовем дружину. Кто нас поддерживает – добро пожаловать на вече!
– Тогда прямо сейчас начинайте нужную работу! – распорядился князь Роман. – Ты, Преслав, поговоришь с посадскими людьми. Выберешь самых достойных и верных нам людей. А ты, Онфим, возьмешь на себя овражных людей. Там тоже есть степенные люди. А с купцами поговорит…
– Я сам, княже, это сделаю, – не вытерпел Ермила Милешевич. – У меня с купцами старые, привычные дела…
– Ну, тогда с Богом, мои верные слуги! – кивнул головой Роман Михайлович. – Я также полагаюсь на церковь, – улыбнулся он. – Вы, Божьи люди, не оставите нас без своих молитв! Готовьтесь, через три дня, в воскресенье! Проведем наше первое брянское вече. Надо чтобы этот новый блин не получился комом! Поняли, мои лучшие люди?
– Поняли! – ответили собравшиеся.
После роспуска княжеского совета в светлице с князем остались лишь огнищанин Ермила, тиун Ефим и настоятель Покровской церкви отец Игнатий.
– Ну, что, отец, – спросил своего духовника брянский князь, – о каких ордынских переменах ты говорил? Что там приключилось?
– А вот, княже, – ответил отец Игнатий, – я узнал от странников-монахов, что молодой ордынский царь Сартак скончался в Орде! Поговаривают, что он умер не своей смертью! Якобы, это дело рук его родного дяди Берке! Будто бы он придушил Сартака! Вот тебе и перемены! Не успел князь Андрей Всеволодыч приехать с дарами в Сарай, а там уже другие порядки! Наши люди узнали, что подарки, на которые мы, как ты знаешь, не поскупились, порадовали нового царя Берке. Он отменил нелепое приказание Сартака о жестокой дани. Хитроумный князь Андрей сумел его уговорить! Умен великий черниговский князь! Он объяснил ордынскому хану, что мы, бедные и нищие, отдаем Орде все, до последней мортки! И если увеличить поборы, то весь народ умрет с голоду! Просит-де наш народ, покорный воле ордынского царя, на коленях и со слезами, чтобы государь пожалел своих верных рабов и спас их от гибели! Так уж получилось, что Берке-хан согласился со слезной просьбой князя Андрея и отменил ту несправедливую дань!
– А что же князь Андрей не шлет к нам по такому случаю посланца?! – с удивлением воскликнул Роман Михайлович. – Это очень важное дело! Может, и не придется нам созывать вече!
– Вот это уже другая история! – промолвил отец Игнатий. – Князь Андрей настрого запретил своим людям рассказывать кому-либо о своей поездке в Орду и, главное, о своем договоре с татарским царем. Мои верные люди сказали, что это великая тайна! Нельзя, чтобы о ней проведали посторонние люди. Можем потерять своих послухов при дворе великого князя! Потому я и не стал говорить об этом на совете. Я доверяю эти новости только вам!
– А вече все же пригодится! – вмешался Ермила Милешевич. – Как-то надо перекладывать свою вину за наши ошибки на народ! Все может случиться! И еще неизвестно, как себя поведет князь Андрей! А вдруг здесь у него есть послухи? Пусть думает, что мы пока ничего не знаем. А если проведем новый налог, то казна наполнится деньгами! Обильные меха и серебро не помешают!
– Верно, – согласился князь Роман. – Даже если у князя Андрея есть здесь соглядатаи, чему я не верю, мы сумеем извлечь пользу из народного решения. Разве не так, отец Игнатий?
– Так, княже, – кивнул головой священник, – не надо отказываться от веча! И ответ получим, нужно ли это дело, и выгоду извлечем немалую! Пора нам, хорошо подумав, признать, что не такая уже тяжелая плата – две куны с каждого мужа!
– Тогда решено! – улыбнулся Роман Михайлович. – Быть вечу! А тайну пока сохраним. Кому есть дело, какой теперь царь управляет Ордой…А теперь, святой отец, расскажи, что ты знаешь о делах князя Александра. Ведь теперь его положение не совсем завидное! Он же дружил с царем Сартаком! Как ему теперь быть?
– Князь Александр Ярославич всегда найдет выход! – промолвил отец Игнатий. – Однако это ему дорого обойдется! Опять ему придется драть шкуру подневольного люда! Не зря бегут люди из суздальской земли! Князю Александру будет нелегко: придется договариваться с новгородцами! А у него с ними война! Новгородцы ведь прогнали его сына, князя Василия, а к себе на княжение призвали из Пскова Ярослава Ярославича, брата Александра. Князь же Василий, изгнанный из Новгорода, засел теперь в Торжке. Ждет своего батюшку с войском. Вот каковы дела в тех многострадальных краях!
– Да, тебе есть что записать про этот год, отец, – кивнул головой князь Роман. – Не забудь же, впиши в свои свитки о нашем походе на ятвягов и стычке с литовцами! Это был мой первый поход с сыном Михаилом…Хоть и был он под защитой моих людей, но битвы все же видел…
– Не забуду, княже, – бодро ответил священник. – Это свершилось в шесть тысяч семьсот шестьдесят третьем году от сотворения мира нашим Господом! Сколько всяких событий было в этом году! А как получилось, что вы сразились с литовцами?
– Когда мы пошли на ятвягов, как обычно, с князем Даниилом Галицким и его братом Васильком Волынским, литовцы решили помочь нашим врагам. Вот и произошла между нами стычка. Литовцы неожиданно напали на левый полк князя Василька Романыча и его потеснили. Князь же великий Даниил с сыновьями вели правый полк и ничего не знали о нападении литовцев, потому как далеко оторвались. Я увидел, как поднялась пыль на левом рукаве нашего общего войска, и вовремя подоспел! Мои славные сотни ударили прямо в середину литовского войска! Правда, мы убили немногих врагов…Литовцы, не выдержав нашего удара, поспешно побежали к ближайшему лесу…
– Они были пешие? – удивился Ермила Милешевич. – Так как же им удалось убежать от вас, конных?
– Нет, – покачал головой князь Роман, – пеших у них не было: все шли конно. А тех, кого мы сбили с лошадей, наши люди взяли в плен. Но вскоре литовский князь Миндовг прислал к нам своих людей, чтобы заключить с нами мир. Так оно и случилось. А в знак прочности мира с Миндовгом сын Даниила Романовича Шварн женился на дочери того князя. А другой сын моего тестя – князь Роман Данилыч – получил города Слоним и Новогродок. Правда, оговорили, что только «в кормление», а не в полное владение: их князь не дробит своих земель!
