После смерти отца Зейн не особенно задумывался о духовной стороне жизни вообще да и собственной духовной жизни. Теперь он вдруг осознал, что должен вернуть себе эту часть себя самого.
* * *
На следующее утро Зейн сверился с картой доктора Энглтона.
— Попробуем двинуться на север.
Старческое лицо Топы приобрело торжественное выражение.
— Север хорошо. Человек должен всегда идти правильным путем. Важно не направление, важно судьба.
— Ладно. Будь что будет, — отозвался Зейн, желая сделать ему приятное. Свернув спальный мешок, он погрузил его на буйвола. — Пошли.
Маленькая экспедиция, обогнув гору, вышла на ее северный склон.
Растительность здесь стала заметно беднее из-за нехватки солнечного света и более низкой температуры. Грунт оказался очень неустойчивым, и они продвигались вперед медленно.
В одном месте Зейн увидел, как мимо него пробежала мышка с белым хвостиком. Значит, они еще не достигли отметки семнадцать тысяч футов, поскольку выше такие мыши не водились. Сама Богота находилась па высоте восьми тысяч футов, а они уже преодолели рубеж тринадцать тысяч. Зейну не верилось, что можно найти изумруды на такой высоте, хотя, по легендам инков, «источник» находился высоко в горах.
Порой склоны, по которым им приходилось подниматься, были почти вертикальные. Растительность вокруг совсем оскудела. Позади остались сосны, тропические растения и орхидеи. Все чаще они видели кондоров, которые, как известно, поднимаются до двадцати шести тысяч футов. Из животных теперь им попадались только те, что обитают высоко в горах.
Зейн споткнулся об очередной камень. На эту сторону склона попадали лишь отдельные лучи солнца, по Зейну показалось, что сверкнули не они, а сам камень. Вытащив из рюкзака маленькую стамеску и молоточек, он отбил от камня небольшой кусок и поднес его к глазам.
— Что-то нашел? — заинтересовался Колд Тэп.
Зейн выбросил камень.
— Ничего.
Глядя на них, Топа, Сильва и Карлос покачали головами и засмеялись. Подъем продолжался. Они еще не раз останавливались, чтобы изучить сверкавшие камни. Когда наступил вечер, они устроились на ночлег прямо тут же, прижавшись спинами к склону.
На следующее утро Зейн проснулся голодным и одеревеневшим от холода. Они позавтракали холодными бисквитами, которые запивали холодной водой, и двинулись в путь. Отколупывая кусочки камней в надежде, что им попадется настоящий изумруд, Колд Тэп с Зейном обшарили все вокруг, но так ничего и не нашли.
На четвертый день Зейн принялся за работу и с удивлением обнаружил, до какой степени его захватило желание отыскать эти зеленые камешки. Почти не замечая, где остальные и что они делают, он прочесывал местность с единственной мыслью найти изумруды первым. Зейн забыл про голод, хотя питался только вяленым мясом, бисквитами и водой. Забыл тепло костра, согревавшего их только в первые две ночи. Даже необходимость спать вызывала у него досаду, поскольку его не оставляло чувство, что он теряет драгоценное время, которое мог использовать для поисков.
Ночь погружала Анды в полную темноту, прерывая охоту. Еще долго после того, как все остальные заснули, Зейн смотрел на небо, удивляясь, как низко над ним висят звезды. Казалось, до них можно дотронуться рукой. Они подмигивали ему. Протянув руку, он попытался схватить одну особенно яркую звездочку. Потом уронил руку вниз.
— Ну и дурак же ты, Зейн, — сказал он сам себе. — Ищешь потерянное месторождение изумрудов, а ведь это все равно что сорвать звезду с неба.
Его лицо медленно расплылось в улыбке. Зато какое удивительное путешествие! Не мудрено, что Джей Кей любил такую жизнь… И Лили тоже.
Вот уже несколько месяцев Зейн жил по плану, разработанному Колдом Тэпом, отрабатывая те деньги, которые тот ему платил. Пойманный в ловушку иллюзии, поддавшийся гипнотическому соблазну отыскать сокровища, он словно оставил весь свой здравый смысл в Нью-Йорке. Теперь он вдруг совершенно ясно понял, что им никогда не найти «источник». Не зря же столетиями он манил людей. Настало время признать, что, хотя само по себе путешествие было очень увлекательным, его цель оказалась призраком. Зейн решил поговорить об этом с Колдом Тэпом прямо утром.
На следующий день он проспал, а когда проснулся, Колд Тэп уже стучал молотком по камням.
— Колд Тэп, нам надо… — Зейн неожиданно замолчал и уставился на темно-зеленый камень, который Колд Тэп держал в руке. — Что за черт? — Зейн взглянул на небо, не доверяя собственным глазам.
Колд Тэп отколол еще кусок зеленого берилла.
— Смотри!
— Я смотрю! Смотрю! Неужели мы нашли «источник»?
Топа, Сильва и Карлос, стоявшие почти на краю пропасти, обернулись и стали осторожно приближаться к тому месту, где стояли американцы, стараясь не поскользнуться на осыпающихся камнях. Подойдя ближе, они осмотрели скалу, затем изумруд в руке Колда Тэпа и обменялись по-испански несколькими взволнованными замечаниями.
Глаза Зейна излучали удивленное благоговение.
— Немыслимо! — Он смотрел на скалистую стену, расположенную слева от него не более чем в дюжине футов.
— А почему нет, черт возьми? Если около Боготы есть изумруды, то почему их не может быть здесь? Рано или поздно кто-то должен был найти их. Так почему не я?
Зейн недоверчиво покачал головой:
— Никогда не думал, что это будешь ты.
— Так и я не думал! — Колд Тэп засмеялся.
Зейн подошел к скале и принялся отбивать кусочки камня. Постучал молотком, поковырял стамеской, снова постучал. Но так ничего и не увидел.
Осмотрев грунт вокруг того места, где Колд Тэп нашел изумруд, Топа и Сильва откопали еще несколько зеленых камней. Они так разволновались, что Колд Тэп невольно рассмеялся.
Когда Зейн подошел к нему, он взглянул на него внезапно посерьезневшим взглядом.
— Интересно, можно ли раздолбить эту гору? Я имею в виду, что неизвестно, как проходит жила. Возможно, это ее верхушка. Или основание, а? — Колд Тэп сжал пальцами подбородок. — Да, тут поломаешь голову.
— Ты думаешь, это действительно «источник»? А может, просто несколько случайных камешков?
— Думаю, нам повезло и мы нашли несколько камней. Но бьюсь об заклад, что эти ребята расскажут обо всем своим друзьям и друзьям своих друзей и не успеешь оглянуться, как окажется, что большая часть легенды будет обо мне. А это уже кое-что.
— Да, в историю можно войти по-разному.
— Точно. Кто вспомнит исполнителя рэпа, жившего двадцать… сто лет назад? А вот если о тебе говорится в легенде — это наверняка.
