— Он не приводил именно этот пример, но все же высказал нечто подобное.
И Лис рассмеялся.
Смеяться было приятно. Кроме того, внезапная вспышка веселости позволила ему на пару мгновений отвлечься от тяжелого ощущения, что остановить южан практически невозможно. Однако, когда смех улегся, эта мысль опять выступила на передний план и, казалось, принялась в свою очередь насмехаться над ним, щерясь и обнажая клыки, очень длинные и очень острые, словно у длиннозуба.
Возможно, та же мысль грызла и Вэна, поскольку тот проворчал:
— С приходом утра этот Сверилас Скользкий снова начнет покусывать нас.
— Увертливый, — поправил Джерин. — Сверилас Увертливый, каким бы скользким он ни был. Но… — Он умолк в нерешительности, потом продолжил с некоторым удивлением: — Кажется, я знаю, что мне с ним делать. Да, клянусь богами, особенно одним из них, кажется, я это знаю.
Как и ожидалось, Сверилас погнал своих людей вперед вскоре после восхода солнца. Стражи храма пытались ему противостоять вместе с арьергардом армии Джерина. Но южан было слишком много, чтобы защитники северных территорий могли долго сдерживать их напор. К тому же Сверилас был из той породы вождей, что довольствуются лишь победой, и ничем меньшим.
Джерин послал еще людей в подкрепление оборонительному отряду, в надежде не столько остановить Свериласа, сколько замедлить его продвижение. К тому же Сверилас мог бы заподозрить неладное, видя, что его не пытаются задержать, если бы и без того не был подозрительным от природы. А еще отнюдь не стремительный темп наступления Свериласа позволил фуражирам основной армии Джерина по мере ее отступления к святилищу Сивиллы основательно пошарить в закромах примыкающих к Айкосу процветающих деревушек.
Стражники храма отделились от северян, чтобы встать на защиту святилища, рассредоточившись под его мраморными наружными стенами. Джерин велел своим людям продолжить отход. Дагреф с любопытством взглянул на отца. Но в следующее мгновение удивленное выражение исчезло с его лица.
— В храме Байтона множество драгоценных вещиц, не так ли? — спросил он.
— Ну да, кое-что там имеется, полагаю, — ответил Джерин нарочито небрежным тоном. — А что? Думаешь, это могло бы заинтересовать имперских солдат и военачальников?
— Вполне, — сказал Дагреф, с пугающей точностью копируя его тон. — Одна из основных черт империи Элабон состоит в том, что она всегда выкачивает из своих провинций богатства, причем досуха, как выкачивают производители сыра сыворотку из своих чанов.
— Байтон не тот бог, которому такое понравится, — вставил Вэн.
— Ты это знаешь, — сказал Джерин. — Я тоже это знаю. Вопрос в том, знает ли это Увертливый Сверилас? И еще: если знает, остановит ли его это знание? У него с собой есть маги. Его защищают элабонские боги. Во всяком случае, он так полагает. Может, он без особенных размышлений сочтет себя вправе брать все, что ему вздумается.
— Вот было бы здорово, — мечтательно произнес Вэн. — Мы видели, как Байтон карает тех, кто пытается обокрасть его. Все эти волдыри и прочее… совсем не привлекательны, ну, ничуть. Лис, не думаешь ли ты, что этот Сверилас будет выглядеть просто прекрасно, когда покроется волдырями?
— Поскольку я никогда его не видел, то не знаю, насколько он прекрасен без них, — ответил Джерин. — Но вид любого имперского элабонца, сплошь покрытого волдырями, мне придется сейчас по душе.
Небольшой городок, обслуживавший люд, приезжавший за предсказаниями провидицы, резко отличался от Айкоса тех времен, когда Джерин был юн. После того как Элабонская империя завалила в горах проход к северным территориям, поток паломников значительно сократился, а землетрясение, в результате которого из-под земли вырвались ужасающие чудовища, тоже ничуть не способствовало улучшению ситуации. Многие постоялые дворы, таверны и гостиницы, некогда битком набитые, сейчас пустовали. Некоторые из них вообще представляли собой развалины, которые за прошедшие пятнадцать лет так и не были восстановлены. На месте строений, разрушенных до основания, росла трава.
Хозяева же немногих выстоявших в борьбе за выживание заведений встретили армию Джерина с той же радостью, какую выказали бы крепостные при нашествии саранчи, и по схожим причинам: они боялись, что солдаты съедят все их запасы, и были правы.
— Разве это справедливо, лорд король? — возопил один из них, когда люди Джерина жадно накинулись на хлеб, жареное мясо и эль.
— Наверное, нет, — признал Лис. — Но мы голодны, мы здесь и, черт возьми, должны подкрепиться. Если мы выиграем эту войну, я заплачу тебе в следующем году за весь ущерб, клянусь всеми богами. Если мы проиграем, можешь отослать счет Кребигу Первому, императору Элабона.
— Тогда я лучше буду иметь дело с вами, — сказал хозяин гостиницы. — У вас репутация честного человека. А обещанием, данным кем-либо с той стороны гор, я бы даже не стал подтираться, тем более что эти сукины дети никаких обещаний мне еще не давали.
Джерин подумал, что этот малый скоро получит шанс выяснить, можно верить парням из-за гор или нет. Но все-таки не сегодня.
Как он и надеялся, Сверилас умерил прыть своих войск, когда в поле его зрения попал храм Байтона. Так что всадникам Райвина пока не составляло особого труда удерживать южан за пределами городка.
Воспользовавшись этим обстоятельством, Лис постарался устроить как можно большему числу своих людей ночлег на настоящих кроватях под кровом. Долгие кровопролитные сражения вымотали его воинов. Чем лучше они отдохнут сейчас, тем лучше будут себя чувствовать, когда им снова придется забираться в свои колесницы.
Сам он лег спать во дворе, завернувшись в походное одеяло. Увидев это, Адиатанус пришел в замешательство.
— Какой смысл быть королем, если не наслаждаться жизнью? — спросил вождь трокмуа.
Сам он не замедлил выразить притязания на одну из самых роскошных кроватей.
Джерин пожал плечами:
— Мне и здесь неплохо. Тем из наших, кого зацепило в бою, матрасы нужнее.
— Может, и так, а может, и нет, — сказал Адиатанус. — Большинство этих парней вдвое моложе тебя… и меня тоже. Им ничего не стоит провести ночь под открытым небом. А если утром у тебя не начнут ныть суставы, значит, ты или гораздо крепче меня, или соврешь.
— Суставы у меня ноют, — признался Джерин, — но это в порядке вещей. К тому же я и с кровати частенько встаю совершенно разбитым. В нашем возрасте боль в суставах — обычное дело. Я к ней привык. Мне это не нравится, но я ничего не могу тут предпринять.
— Я тоже, — грустно отозвался Адиатанус. — Я тоже. Но я чувствую себя лучше, проведя ночь на соломе, завернутой в шерсть, это уж точно, поэтому я, как только подворачивается возможность, занимаю кровать. А если еще при этом удается залучить в нее симпатичную девушку из-за стойки, то мне становится совсем хорошо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
