– В сеньории Бомон? Пьер никогда не упоминал о том, что у него есть земля в Бомоне!
– Вот как? Может быть, он ее продал?
Слова Изабель несколько озадачили Жака Гийо, и он сделал вид, что перебирает бумаги.
– Завтра же попрошу коллегу съездить в Батискан и составить перечень движимого и недвижимого имущества.
– Спасибо.
– Думаю, поездка займет не меньше недели. За это время я успею привести в порядок дела здесь, в Монреале. Это вас устроит?
Он посмотрел на Изабель в ожидании ответа. Она ответила таким усталым взглядом, что молодой нотариус поспешил извиниться.
– Мадам, простите. Мне не следует утомлять вас разговорами о делах…
Изабель и вправду не хотелось сейчас обсуждать вопросы наследства. Тем более что Жаку Гийо ее присутствие и содействие для этого не требовались. Он отлично знал, что и как следует делать в подобных случаях. И все же ее не оставляло ощущение, что, затеяв этот разговор, пересыпанный правовыми терминами, Гийо попросту хочет удержать ее подольше рядом с собой. Она улыбнулась ему и сказала:
– Предоставляю вам полную свободу действий, мсье Гийо! И помните, что в этом доме вам всегда рады. Ваше присутствие согревает мне сердце!
– Благодарю вас, мадам! Я не стану докучать вам юридическими деталями, это может подождать. Я только подумал, что, если дела будут улажены как можно скорее, это избавит вас от некоторой доли беспокойства… Если вам потребуется дружеская поддержка, я всегда рядом, чтобы вас выслушать…
Что ж, если Жак и стал сдержаннее в проявлении своих чувств, то сами чувства остались неизменны. По мнению Изабель, ему следовало бы жениться на красивой девушке, которая подарит ему детей и с которой он будет абсолютно счастлив. Временами она спрашивала себя, не стало ли для Жака увлечение женой патрона чем-то вроде навязчивой идеи?
Не видя причины, чтобы продолжать разговор, и желая как можно скорее увидеть сына, Изабель встала. Жак Гийо тоже вскочил, но столь поспешно, что расплескал чай на документы. «С Пьером такое никогда не случилось бы», – невольно подумала Изабель. Между тем Жак поспешил собрать подмоченные бумаги и разложил их на краю стола. В этот момент взгляд Изабель упал на рисунок пастелью, который Габриель нарисовал «для папы». Габриель изобразил свою кошку Арлекину спящей на ее любимом подоконнике в кухне.
Вспомнился дождливый день, когда она разрешила сыну порисовать своими пастельными карандашами. И с какой гордостью Пьер поставил картинку к себе на стол, повторяя, что сам Леонардо да Винчи не нарисовал бы лучше! Что ж, теперь Габриель не сможет сыграть отцу этюд, который он так упорно и долго разучивал… Слезы снова навернулись на глаза. Она извинилась перед Жаком Гийо, который как раз стирал со стола пролитый чай, и вышла.
Целый день Изабель принимала соболезнования. Последний посетитель отбыл час назад. Изабель закрыла дверь за Жаком Гийо, который настоял на том, чтобы составить ей компанию вплоть до позднего вечера, и наконец вздохнула с облегчением. Габриель был уже в постели и ждал, когда она придет поцеловать его на ночь. Она с трудом, как будто у нее на плечах было тяжелое бремя, поднялась на второй этаж.
Тело сына под одеялом вдруг показалось ей таким маленьким и хрупким… Сразу вспомнилось выражение лица мальчика, когда он вошел в гостиную и увидел Пьера, одетого в свой самый нарядный костюм.
– Мамочка, а почему папа лег спать в гостиной?
Изабель обмакнула еловую ветку в святую воду и, как велит обычай, обрызгала ею тело покойного.
В нескольких шагах от стола Мари и две посетительницы монотонно повторяли слова молитвы.
– Папа не спит, Габриель. Он дожидается ангелов.
– Ангелов? Но ведь они на небе!
– Да, ангелы живут на небе, и папа отправится туда вместе с ними.
Габриель еще раз окинул взглядом покрытый черной простыней стол, на котором, казалось, так неудобно было лежать, и нахмурился. Через минуту он дернул мать за руку.
– А он долго будет у ангелов?
Изабель закусила губу, проклиная судьбу, навязавшую ей столь тяжкое испытание. Потом, сделав глубокий вдох и призвав на помощь всю свою выдержку, ответила:.
– Он будет с ними вечно, мой хороший.
– Вечно? А это сколько времени?
– Вечно – это навсегда! Габриель, папа не вернется. Когда люди улетают на небо с ангелами, они не возвращаются назад, понимаешь?
– Как Ша’лотта?
– Да, как Шарлотта.
Сапфирово-синие глаза внимательно смотрели на мать, но пухлые губы ребенка и его подбородок начали дрожать. Потом мальчик кивнул и опустил голову, чтобы никто не видел его слез. Прошлым летом его кошечку Шарлотту раздавила проезжавшая мимо дома повозка. В тот день Изабель всерьез задумалась о том, не уготована ли всем Шарлоттам мира эта печальная участь? Драма развернулась на глазах у Габриеля, который выскочил из дома вслед за котенком. С тех пор он знал, что означает «отправиться на небо с ангелами». Шарлотта всегда спала с ним рядом, но ни в тот вечер, ни после она так и не вернулась…
Решив, что сын уснул, Изабель вошла в комнату и неслышным шагом приблизилась к кроватке. Габриель услышал ее и, повернувшись, посмотрел на мать. Он не плакал, но по красным глазенкам было видно, как сильно он опечален. Она присела на край постели, погладила его по щеке, убрала с лица ярко-рыжий завиток.
– Мама, а папа улетел на небо, потому что я себя плохо вел?
Вопрос озадачил Изабель.
– Нет, мой дорогой, конечно нет! Как такое могло прийти тебе в голову!
– Я думал… Вче’а я много шалил, а ведь боженька наказывает плохих детей! Если ангелы п’ишли за папой, это потому, что боженька поп’осил их меня наказать!
Глаза Габриеля наполнились слезами. До глубины души растроганная горем и наивностью сына, Изабель поспешила его обнять.
– Нет, любовь моя, это не так! Это не из-за тебя, верь мне! Всему виной несчастный случай, глупый несчастный случай! Боженька не наказывает детей, отнимая у них пап! Он не наказывает детей, потому что они еще мало пожили на свете и не научились различать добро и зло. Боженька наказывает только взрослых, потому что… потому что взрослые уже знают, что хорошо, а что – плохо!
Изабель сидела с сыном до тех пор, пока он не успокоился и не уснул. Потом она уединилась в кабинете Пьера и налила себе коньяку – ей хотелось забыться, потому что ночь не обещала ни спокойствия, ни отдыха.
Александер выждал несколько долгих минут, прежде чем выйти из тени. Наконец ушел и последний посетитель. Изабель несколько минут простояла с ним на пороге. Мужчина держал ее руки в своих руках, а перед уходом поцеловал ей пальчики. Увидев это, Александер чуть было не переменил свои планы. Этот человек – не просто знакомый, это было видно невооруженным глазом. «Неужели у Изабель есть любовник? Если так, это все меняет…»
