людьми. С этого острова Коломба направился к другим островам так далеко, что, следуя этим курсом, он обнаружили большое количество других островов, два из которых по площади больше, чем Англия или Шотландия, а еще один больше, чем вся Испания. Вышеупомянутый Коломба оставил там некоторых из своих людей, а перед отъездом построил форт с продовольствием и артиллерией и увез оттуда шестерых, которые изучают наш язык. Как говорят, на этом острове они нашли перец, древесное алоэ и золотую жилу в реке, в которой есть песок со многими крупинками золота. И люди там, как говорят, передвигаются на „каннах“, которые настолько велики, что самые большие вмещают 70 и 80 человек. Вышеупомянутый Коломба без задержек вернулся и высадился в Лиссабоне, о чем написал господину нашему королю, который приказал, чтобы он немедленно прибыл сюда. Я рассчитываю получить копию его письма, которую отправлю тебе, а когда узнаю что-нибудь еще, дам об этом знать. И как уже сказано, я видел это письмо. Ко всему прочему в нем говорится, что не соблюдают эти люди никакого закона или религии, а только верят, что все вещи приходят с Небес, которые и есть творец всего сущего. Отсюда исходит надежда на их легкое обращение в святую католическую веру. А далее Коломба сообщает, что затем был в провинции, где люди рождаются с хвостом».
Все изложенное, включая последний пункт, который был небольшим преувеличением слухов о хвостатых людях сэра Джона Мандевилла, живущих в провинции Гавана, было почерпнуто либо из рукописной копии письма о Первом путешествии, либо из его первого печатного издания. Получатель письма Зенаро передал его копию Джакомо Тротти, посланнику города Феррары в Милане. Посланник, в свою очередь, 21 апреля отправил эту копию своему герцогу, знаменитому Эрколе д’Эсте[226], всегда проявлявшему живой интерес к путешествиям и открытиям. Герцог ответил в самые короткие сроки, требуя более подробной информации, и 10 мая Тротти снова написал своему господину, приложив еще одно «письмо, пришедшее из Испании». Вероятно, это была та самая копия письма Колумба, которую обещал раздобыть в Барселоне Зенаро. Поскольку двор Эрколе д’Эсте слыл центром научных изысканий и гуманистического образования, мы можем быть уверены, что весть об открытии мгновенно разошлась среди ученых кругов Северной Италии.
Копия собственного письма о Первом путешествии достигла Рима за несколько дней до 18 апреля, как об этом упоминается в венецианской хронике. 27-го числа миланский посланник в Венеции отправляет копию своему господину, хозяину, знаменитому Людовико иль Моро[227]. Пятью днями раньше, 22 апреля, архитектор Лука Фанчелли пишет из Флоренции об открытии своему покровителю, маркизу Мантуанскому. Фанчелли не упоминает имени Колумба и пишет, что за шестнадцать (!) дней корабли короля Испании «открыли некоторые острова и среди прочих очень большой остров на Востоке, на котором были очень большие реки, ужасные горы и самые плодородные земли, населенные красивыми мужчинами и женщинами, но все они ходят голыми, за исключением некоторых… страна больше всего богата золотом… из нее не видно ни Арктики, ни Антарктического полюсов». Аллегретто Аллегретти, летописец из Сиены, отметил 25 апреля в своем дневнике, что слышал «из многих писем наших купцов в Испании и из уст многих людей», что Христофоро Коломбо (впервые его имя приводится правильно) нашел острова с золотом, пряностями и людьми со странными обычаями, оставив гарнизон из восьмидесяти человек на одном острове, где «наших людей считают богами». При этом Аллегретти пишет, что наслышан о планах Второго путешествия. Поверенный герцога Миланского в Болонье сообщил 17 июня, что Коломбо обнаружил несколько «южных островов при пересечении Индийского океана», населенных «простыми и голыми людьми, которых пытались захватить, но обращаясь свободно и гуманно». Баттиста Фрегозо, бывший дож Генуи, отметил в своей «Хронике достопамятных слов и деяний» за 1493 год, что Христофорус Колумбус, natione Genuensis[228], благополучно вернулся из Индии, до которой доплыл из Кадиса за 31 день, как и предполагалось.
Для того чтобы получить такую широкую известность, письмо Колумба о Первом путешествии (обычно именуемое письмом «к Сантанхелю» или «к Санксису») должно было быть напечатано в Барселоне раньше апреля, то есть еще до прибытия Адмирала к королевскому двору. Первый латинский перевод, датированный 29 апреля, был сделан каталонцем Леандро де Коско и напечатан в Риме в мае в виде брошюры на восьми страницах, озаглавленной De Insults inuentis. Epistola Cristoferi Colom. Выражаясь современным языком, издание стало «бестселлером» того времени: в 1493 году оно выдержало три римских издания, а в 1493–1494 годах, в Париже, Базеле и Антверпене – шесть. Джулиано Дати, флорентийский богослов и поэт, проживающий в Риме, переложил латинскую прозу на тосканские стихи, состоящие из шестидесяти восьми строф. Вскоре, 15 июня, оно было напечатано в Риме и дважды во Флоренции в 1493 году. Немецкий печатный перевод вышел в Страсбурге в 1497-м, и примерно в то же время в Вальядолиде появилось второе испанское издание.
В Северной Европе новости о результатах Первого путешествия распространялись значительно медленнее. Великая Nuremberg Chronicle, напечатанная 12 июля 1493 года, вышла без какого-либо упоминания об открытии. Два дня спустя нюрнбергский ученый писал дону Жуану 11 о необходимости предпринять путешествие в Индию через запад, находясь в полном неведении, что Колумб уже совершил этот трюк. Самое раннее свидетельство того, что кто-то слышал о Первом путешествии в Англии, содержится в письме Фердинанда и Изабеллы от 28 марта 1496 года испанскому послу в Лондоне. В нем монархи ссылаются на более раннее сообщение посла, что «такой же человек, как Колумб» (Джон Кэбот), пытался убедить короля «совершить предприятие, подобное тому, что было в Индии». Можно предположить, что Фердинанд и Изабелла «взяли на контроль», чтобы копии папских булл дошли до королей всех морских стран, однако копии каких-либо подобных сообщений не были найдены в архивах ни одного европейского государства, за исключением Португалии.
Таким образом, ясно, что весть о великом открытии очень быстро распространилась из Испании в Италию, частично благодаря личной переписке итальянских купцов, а частично – благодаря усилиям Фердинанда и Изабеллы, добивающихся от папы признания суверенитетных прав. Однако за пределами Альп и Пиренеев новость об открытии продвигалась крайне медленно. Даже через три месяца после того, как это известие стало достоянием Рима и Северной Италии и почти через четыре месяца – Барселоны, в Нюрнбергском университете, центре географических исследований в Северной Европе, о Первом путешествии не упоминалось ни слова. Возможно, открытие Нового Света вызвало очень мало интереса за пределами Италии и Пиренейского полуострова. Лишь только после того, как там была основана
