что вновь вступят в противостояние! Один лишь победит, один лишь решит судьбу Нирбисса! – громогласно вещало зеркало, и от его слов стены дрожали, склонами пробуждающейся Энал.
В глазах магистров отразились ужасающие картины, что пророчила поверхность древнего артефакта.
Горящая Цитадель. Десятки растерзанных тел магов. Дымящиеся руины Морена, где подобно светлячкам, духи мертвых эльфов взмывают к Туманным далям Инайрлан. Гниющие и превращающиеся в тлен дебри Дрита. Величественные хребты Дамдо, рассыпающиеся песочными замками. Бурлящее море Семи ветров, вода которого окрасилась в алый цвет. Фонтаны лавы, прорывающиеся сквозь толщу земли Пазедота, сжигающие заживо сотни карликовых троллей. Ковлы, раздирающие трупы обитателей Нирбисса, обезумившие Пии, нападающие среди бела дня на беженцев, что стремятся вереницами к берегам океанов, дабы покинуть проклятый край.
Ребекка уже приноровилась вонзать в стражников витиеватый наконечник посоха, который нестерпимо жег ладони. Ей даже каким-то чудом, посчастливилось увернуться от нескольких стрел. Правда, однажды одному из послушников удалось полоснуть ее хлыстом по бедру. Тонкое и гибкое лезвие разорвало ткань и кожу, неглубоко. Ссадина горела и кровоточила, но терпимо.
Куда хуже пришлось демонессе, принявшей на себя основной удар. Ее черное одеяние и кожаные доспехи сейчас напоминали оперение ворона, нежели воинский костюм. И бордовая кровь сочилась соком спелых ягод, оставляя рисунок брызг на побагровевшей земле. В плече торчал обломок стрелы, которая проткнула чертовку, но ранение не отразилось на функциях конечности. На подбородке, икре и шее пылали рубцы от бичей храмовников. Невзирая на боль и увечья, Табора продолжала драться, как разъяренный барс, нанося смертельные удары противникам.
Науро, чье одеяние пропиталось чужой кровью, в отличие от представительниц прекрасного пола, был неуязвим. Карлик юрко кувыркался по земле, высоко прыгал, невзирая на свое, далеко не стройное, телосложение, и ухитрялся поразить врагов в самые необычные места. Ему, все же, удалось всадить короткий кинжал в глаз лучника. Теперь стрелку, если выживет, придется выбрать другой род деятельности. Калеча врагов, эльф умудрялся уходить от ударов, зачастую, осыпая недругов нелестными словцами. Потасовка с мендарвцами ему явно доставляла удовольствие.
Ребекка стала замечать, что сельчане понемногу возвращаются к месту сражения. Одни не могли унять любопытства, и пришли поглазеть, другие, явились с вилами и топорами, намереваясь явно влиться в драку. И влились. В основном, храбрецами оказались местные забияки и балагуры, жаждущие отхватить кусок славы в битве с нелюдями.
Человеческие тела, сраженные клинками демонессы и коротким кинжалом эльфа, падали наземь, как свежесрубленные деревья. Ребекка Лангрен, ловко орудуя посохом, награждала синяками и шишками атакующих соседей и знакомых. Теперь, девочка наносила смело удары, чувствуя, как боль за смерть Годфри перерастает в ярость и придает ей сил.
Добровольцев, жаждущих потягаться с нелюдями, среди жителей Дубков поубавилось, но откуда не возьмись, появился новый неприятель, куда страшнее и опаснее, чем храмовники и их союзники-тугодумы.
Ребекка почувствовала, что чья-то крепкая рука с силой схватила ее за лодыжку. Златовласка, с размаху врезала посохом по лицу кузнеца, что пытался вцепиться в ворот платья, дабы на время унять его пыл. А затем она обернулась, жаждая огреть шестом неприятеля, подобравшегося незаметно, и намеревающегося повалить ее наземь. Серо-зеленые глаза расширились от ужаса, а оружие застыло в воздухе, так и не достигнув обидчика.
Кровожадно скалясь, и пытаясь явно оторвать ступню жертвы, на девочку глазел Финли. Или не Финли? Глаза мясника были пусты. Из перерезанного горла уже не сочилась кровь, хотя рана, все также, зияла отвратительным разрезом. И он был жив, или казался таковым.
Девчушка, справившись с шоком, испуганно заверещала и со всей дури, стала колотить тупым концом посоха по голове воскресшего великана. Крик вызвал протяжный вздох толпы и привлек внимание Науро, который, в это мгновение, добивал последнего паладина.
– Нежить? Да, что в этом уделе происходит?! Бесы вас раздери! – выругался Мрачный эльф и помчался на помощь Ребекке.
– Науро, берегись! – воскликнула Табора, и швырнула один из клинков, точно между глаз, послушника, который решил, что мертвым быть приемлемо, но лучше продолжить сражение. Приверженец культа Тарумона Милосердного восстал с того света, аккурат перед носом коротышки, заслонив хладным телом златовласку.
Науро удовлетворенно хмыкнул, одобрив действие напарницы и, пнув мертвяка под колено, ловко перескочил через упавшее тело, приземлившись точно на спину хрипящего мясника. Тот, лишившись разума и души, ни в какую не желал отпускать ногу девочки, которая, то била его по макушке, то отмахивалась от еще живых неприятелей. Например, кузнеца, опомнившегося от удара и вновь предпринявшего попытку, атаковать дочь Лангренов.
Кинжал эльфа раскроил череп Финли надвое. А пока, коротышка стремился второй раз убить гиганта, двое подельников мясника, кряхтя и фыркая, и совершенно не обращая внимания на раны, рассекающие горло, пошатываясь, поднялись на ноги. Спотыкаясь и заваливаясь в стороны, трупы устремились к Ребекке. Нежить испытывала какой-то нездоровый интерес к пресловутой троице, совершено не обращая внимания на других жителей Дубков. Табора злобно оглядела восстающих покойников, и брата Конлета, хоть и стоящего еле живым на ногах, но не желающего сдаваться. Самое время было использовать магию. Но демонесса знала, потрать она хоть одну крупицу силы на этих монстров, то возможно, и сама, в скором времени, присоединиться к армии Некрополя. Кровоточащие раны по всему телу, и так оставили ничтожный шанс на выживание.
– Эй, клыкастый, и ты безродная девчонка! – воскликнула демонесса, вертя в руке единственный оставшийся кинжал. – Если мы погибнем в этой проклятой деревне, и я не успею с вами молвиться словцом, хочу, чтобы вы знали…
– Милочка, не нагнетай драматическую атмосферу, – парировал эльф, стремясь уложить, на это раз, одноглазого лучника, который с первой попытки не возжелал отправиться в обитель Дероды. – Никто здесь не умрет, кроме тех, что уже не жильцы, даже если сюда явятся вся нежить этого проклятого мира!
– И откуда ты только черпаешь уверенность, коротышка? – усмехнулась демонесса, слова напарника приподняли ей настроение.
Табора, вздохнув, взглянула на клинок в руках и со всего размаха запустила в неугомонного священнослужителя. Лезвие с легкостью прошло через кожу, разорвало мышцы, миновало ребра и вонзилось точно, в заплывшее жиром, сердце.
Брат Конлет от неожиданности выронил хлыст и схватился за рукоять клинка, торчащего из груди. В его глазах отразилась ненависть вперемешку с отчаянием. Как такое могло произойти, когда он был уже на пороге повышения?
Храмовник рухнул, подобно бочонку с салом, и всего лишь для того, чтобы через несколько минут подняться вновь на ноги. Воскреснув, адепт Вечного света уже не страдал мирскими желаниями, следуя лишь приказу своего господина, который нашептывал ему истребить демоницу, эльфа и девчонку.
Псилон Герион Виэнарисс
