Замок защищал небольшой шотландский гарнизон под командованием капитана Уильяма Олифанта, который упорно отказывался сдаваться, заявив на переговорах, что замок был вверен его попечению Джоном Баллиолом и только по его приказу он готов будет сдать его. Имея обширные припасы, он со своими людьми мог держать оборону сколь угодно долго. Поговаривали, что защитники крепости пережидают ожесточенные бомбардировки в пещерах, вырубленных прямо в скале, а в промежутках между ними вылезают наружу, чтобы подстрелить неосторожного инженера. С мрачным удовлетворением Роберт наблюдал за растущим раздражением Эдуарда, поскольку осаде не было видно ни конца, ни края. А ведь король был очень близок к победе. Большинство шотландских магнатов капитулировали, разрабатывался новый статут для управления страной, и Эдуард подчинил своей власти почти все замки. И только Стирлинг и Уильям Уоллес – пропавший без вести после неудавшегося рейда в Лес – не давались ему в руки, хотя оба имели жизненно важное значение для его господства над Шотландией.
– Осторожнее!
Это заорал старший инженер. Двое мужчин, выгружавших бочку из телеги, уронили ее на землю. Роберт заметил, как из трещины в боку просыпался мелкий серо-желтый порошок.
Оставив короля, инженер поспешил к ним.
– Собрать все до последней крупинки! Клянусь Господом, вы что, хотите сжечь весь лагерь? Милорд, – взмолился он, поворачиваясь к королю, – отошли бы вы в сторонку, ради Христа.
После того как король со свитой из графов и рыцарей отошел на безопасное расстояние, Хэмфри наклонился к уху Роберта и прошептал:
– Греческий огонь.
Роберт с удивлением воззрился на него. Он слышал об этом веществе от деда, который видел, как его использовали в Святой Земле. Греческий огонь, который обожали арабы, представлял собой горючую смесь масла, селитры и серы, способную гореть на чем угодно и затушить которую можно было только песком или мочой. Старый лорд рассказывал о ее ужасающей силе – он называл ее «молнией Господней».
– Оружие сарацин? Здесь, в Шотландии?
– Нужда заставит калачи есть, – ответил Хэмфри и кивнул на бочки. – Даст Бог, уже к концу дня осада принесет свои плоды. – Он обернулся к Роберту, его глаза сияли неподдельным энтузиазмом. – И на этом все закончится. Наши королевства вновь объединены, как было когда-то при Бруте. Теперь мы можем начать восстанавливать былое величие – мы все. Британия станет только сильнее, вот увидишь, друг мой.
– «Вервольф» готов.
Роберт и Хэмфри оглянулись на голос, раздавшийся за их спинами. Это был Ральф де Монтермер.
– Король намеревается установить его уже сегодня.
Томас Ланкастер, услышав их разговор, обернулся к ним с жестокой улыбкой:
– Как только скотты попробуют на вкус нашего зверя, то падут ниц, умоляя о пощаде.
Роберт знал, что всего несколько месяцев назад эти люди тщательно взвесили бы его ответ на такую реплику, выискивая любые признаки лояльности к его соотечественникам. Но только не сейчас. Спустя два года он вновь стал одним из них. Король доверял ему настолько, что даже привлек к переговорам со скоттами относительно нового правительства. Хэмфри обращался с ним, как с братом, а Ральф, недавно помолвленный с леди Джоан, готовившийся унаследовать графство Глостер, поклялся, что считает себя в неоплатном долгу перед Робертом, когда узнал, что тот раскрыл предательство Эймера де Валанса. Что до последнего, то Валанс оставил Роберта в покое. Рыцарь, стоявший вместе с Генри Перси и Ги де Бошамом, наблюдая за работой инженеров, ни разу не заговорил с ним или Хэмфри после налета на Лес.
– За победу, – провозгласил Хэмфри, поднимая кубок.
Томас и Ральф последовали его примеру, и Роберт присоединился к ним.
Проревел рог, и звук его разнесся над лагерем. Расчеты требушетов налегли на рукояти лебедок, и цепи с лязгом потянули вверх огромные корзины, полные свинца. Обратная часть стрелы осадной машины опустилась к земле, чтобы в петлю можно было зарядить камень. Расчеты же баллист – за исключением обслуги «Победоносца» и «Громовержца» – загружали камни в выемки ложементов, опускающихся на шарнирах.
Осадные машины одна за другой пришли в действие, словно гиганты, просыпающиеся от спячки. Их деревянные руки со стоном взлетали кверху, швыряя смертоносный груз в сторону замка. Камни врезались в стены и башни, так что осколки разлетались в разные стороны. После удара последнего снаряда наступила звенящая тишина, и лишь клубы пыли вздымались в чистое небо. Затем, описав полукруги, руки осадных машин опустились. Инженеры принялись выкрикивать распоряжения, и солдаты покатили камни на загрузку.
На сей раз в подготовку к залпу включились и расчеты «Победоносца» и «Громовержца», уложив несколько круглых глиняных сосудов в пустотелые выемки ложементов. К каждой осадной машине подошли мужчины с тлеющими факелами в руках. Когда они прикоснулись ими к войлочным пробкам в горловинах сосудов, вспыхнуло пламя, едва видимое в лучах яростного солнца. Задранные в небо концы балок опустили к земле с помощью сложной системы веревочных талей, отчего заряженные ложементы взлетели вверх, ударившись об обитую войлоком тормозную поперечину. Под напором воздуха пламя разгорелось и стало ярче, когда горшки перелетели через стену замка и упали на здания за ней. Разбиваясь, они вспыхивали пламенем, которое растекалось, как вода, пожирая все на своем пути. А в это время камни из остальных орудий продолжали бомбардировать стены и башни. На крышах вспыхнул разлитый греческий огонь, и в небо устремились клубы дыма. Роберт, вместе с остальными наблюдавший за происходящим, понял, почему некоторые полагали это вещество колдовским. То, что огонь вел себя как вода, противно своей природе, внушало ужас. Многие вельможи, окружавшие короля, захлопали в ладоши, преисполнившись почтительного и благоговейного трепета.
Эдуард кивнул своему старшему инженеру, а тот в свою очередь развернулся и что-то коротко рявкнул расчетам «Победоносца» и «Громовержца». Теперь в выемки ложементов уложили не глиняные горшки, а бочки. Вновь наступила очередь солдат с факелами, но на сей раз они подожгли короткие шнуры, торчавшие из каждой бочки. Камни требушетов начали один за другим бомбардировать стены. Руки баллист были отпущены одновременно, и бочки, крутясь в воздухе, полетели в сторону замка; горящие концы веревок придавали им вид комет. Одна из них не попала в цель, угодив в ров. Несколько секунд ничего не происходило, а потом гору потряс оглушительный взрыв и в воздух взлетели фонтаны земли и осколки камня. Вторая бочка перелетела через стену и ударилась о крышу замковой часовни. Прогремел второй взрыв, за которым последовал грохот рушащихся камней.
