А. Проханов: — И вы представляетесь мне таким предварительным лидером, на смену которого, когда вы расчистите эту площадку, должен придти лидер стратегический. Но это ничего, это не обидно. Сейчас в России вообще нет стратегических лидеров. А вы расчищаете дорогу впереди идущему. Хорошо.
А. Навальный: — Я готов расчищать дорогу впереди идущему. Я хотел бы сменяемости власти, я не хочу никакой пожизненной власти. Я хотел бы придти отработать свой положенный по закону срок человеком, про которого скажут: «Да, это был первый в России честный мэр. Это был первый в России честный президент, который делал то, чего от него хотели люди. И который не заработал сверхбогатств, он получал свою зарплату и был этим доволен, он был доволен тем, что служил людям». Может быть, это очень пафосно звучит, но это именно так.
А. Проханов: — Звучит не пафосно, звучит правильно и справедливо. Но мне кажется, что теперь, конечно, вы поглощены этой борьбой. Может быть, неравной, которую вы ведете. Вы страстный борец, я вижу, что отдаете этой борьбе все свои силы — физические, моральные, духовные. Но я помню вас в период Болотной площади, в период Болотных стояний огромных. И тогда я выступил против вас, против Болотной. Я был на Поклонной, я сражался на другой стороне, прощая власти многие ее огрехи, многие ее каверны и дыры, потому что мне казалось, и я по-прежнему в этом убежден, что Болотная площадь хочет не смены лидера — она способна срезать власть как таковую. Из Болотной площади для многих русских людей дышала «оранжевая революция», которая сметает режим вместе с государством в целом. И неужели, когда вы находились на Болотной, когда видели, как нарастает антропомасса, наполняющая площадь, когда видели ажиотаж, когда сравнивали ситуацию, идущую в Москве, с тем, что произошло в Египте, в Сербии, неужели вы не чувствовали, что оранжевый вихрь не просто опалит мерзкую элиту, а он сожжет Москву? Целиком.
А. Навальный: — Я вам просто расскажу и объясню, почему я оказался на Болотной. Почему она вообще возникла. Потому что я был один из тех людей, который двигал эту концепцию: «Единая Россия» — партия жуликов и воров. Голосуй за любую, против «Единой России». Я был, наверное, человеком, который придумал ее, который создал это движение, но на каком-то этапе стал просто его частью. Я не хочу преувеличивать свою личную роль. И я боролся с той партией, которая для меня олицетворяет коррупцию, национальное поражение, деградацию в стране. И когда в Москве, в моем городе, они просто совершенно нагло этой «Единой России» написали плюс 20 % голосов, я вместе со всеми наблюдателями 5 декабря вышел на площадь. Мне было вообще все равно — Египет, Тунис, Югославия, Украина. Я пришел туда защищать свои голоса. Я пришел туда возмутиться. Потому что эти люди воры, они воруют нефть, газ, национальные богатства. Они еще и голоса мои украли. И вместе со мной вышли люди. Их разогнали, сто человек, как вы помните, посадили в спецприемник, и меня в том числе. В ответ на это уже на Болотную вышли 100 тысяч человек. Уверяю вас, никаких там отблесков и вихрей «оранжевой революции» не было, было просто, может быть, бешенство, была злость относительно того, что же вы делаете-то, ну как же так можно. Мы же понимали, что они голоса украли не просто для красоты, не для того, чтобы просто показать: «Вот мы набрали 50 %», — а для того, чтобы принимать любые законы. А любые законы они хотят принимать для того, чтобы обогащаться за наш счет. Поэтому для меня это была и остается очень нормальная, правильная, рациональная борьба за свою страну и будущее моих детей.
А. Проханов: — Кстати, все толпы, которые выходили на площадь, будь то Тахрир или площади Белграда, они все чувствовали примерно то же самое, как и вы. Но находилась каждый раз какая-то таинственная сила, которая бросала одних на пулеметы, других на штурм…
А. Навальный: — Да нет никакой таинственной силы.
А. Проханов: — И возникали «оранжевые» взрывы.
А. Навальный: — Я думаю, что опять же, не преувеличивая свою роль во всем этом, необходимо, тем не менее, признать, что она была одной из ключевых. Правильно? Никаких таинственных сил не существует, к сожалению, как и во власти во многом, в оппозиции просто существует хаос и непонимание того, что нужно делать. Никто не умеет организовывать революции. Ни у кого нет большого опыта их организации, поэтому мы видим: люди идут на улицы, люди хотят идти на улицы, и мы говорим: «Люди, пошли все вместе на улицу». И любые конспирологические теории относительно того, что этим вообще можно управлять… Этим управлять невозможно. Люди хотят идти, они идут, вот и все.
А. Проханов: — Да, конечно, я чувствую совершенно иначе. Я думаю, что толпой управляют, хаосом управляют. Вообще историческим процессом управляют, как ни странно.
А. Навальный: — А кто управляет? Вот кто мог управлять мной или сейчас мной управляет?
А. Проханов: — Не знаю, кто-то управляет.
А. Навальный: — Просто предположите. Я не понимаю, вы имеете в виду конкретных людей?
А. Проханов: — В настоящую минуту вами управляю я. Я создаю поле, в котором вы…
А. Навальный: — Вы создаете определенные политические смыслы. Совершенно верно.
А. Проханов: — … вы летаете в этом поле как бабочка, как мотылек. Но этим полем можно управлять или создавать его целые институты, группы, массивы политические.
А. Навальный: — Вы создаете свое поле здесь, и сейчас, в течение 45 минут, действительно, вы управляете ситуацией. Это правильно, вы ведущий. Однако же если вы попытаетесь продлить свое поле и управлять политическим процессом, даже не мной, а политическим процессом, — им невозможно управлять. Потому что он объективен, просто объективно сотни тысяч москвичей недовольны.
А. Проханов: — Алексей, тогда нет политики.
А. Навальный: — Есть политика.
А. Проханов: — То, что вы говорите, есть просто спонтанное поведение некоторых человеческих масс… Политика — это управление политическим процессом. Политика — это управление массами. Политика — это сложнейшие технологии, которые этот шар биллиардный гонят именно в эту лузу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
