Они дернул Волка назад, и они поспешили к лестнице в углу комнаты, затем двинулись вниз по ступеням, во тьму. Позади них с ревом разносил стены Злоба, но Волк не мог точно сказать, куда двигался дракон — за ними или в другую сторону. В полной темноте они сделали несколько быстрых поворотов. Возможно, Они мог видеть в темноте, или двигался вслепую, ведя рукой по стене.
— Что это за красный порошок? — спросил Волк.
— Кайенский перец.
Они снова повернули, и тьма отступила. Перед ними обнаружился тускло освещенный тоннель, который был заполнен трубами, толщиной примерно в эльфа. Проход в тоннель закрывала полуоткрытая решетка. Они потянул Волка в тоннель и закрыл решетку.
— Сюда, — сказал мужчина-Они.
Тоннель стал наклонный, затруднив движение. Через сотню футов тоннель соединился с другим. Волк знал, что они уже не могли находиться под музеем.
— Что это за место? — спросил Волк.
— Ты задаешь слишком много вопросов.
— Я предпочитаю знать, где нахожусь.
— Ага, здорово, когда у тебя это получается, — Они продолжал двигаться. — Это старые теплотрассы, которые раньше использовались для обогрева всего Окленда.
— А кто ты?
— Мое имя — мое дело, — сказал Они.
— Это затрудняет мне возможность поблагодарить тебя.
Они остановился и посмотрел на него. Наконец он сказал:
— Можешь звать меня Томми.
— Томми, — поклонился Волк. — Благодарю тебя.
Томми хмыкнул, как будто от удивления.
— Ты сын лорда Томтома? — спросил Волк.
Томми продолжил двигаться по тоннелю, не проверяя, следует ли за ним Волк. — Я его бастард. Не думай, что ты внушил мне неприязнь тем, что убил его. Как раз наоборот. Я бы убил его сам, если бы смог остаться безнаказанным.
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь. Не имеешь ни малейшего представления. Он изнасиловал мою мать просто, чтобы узнать может ли он заставить забеременеть человеческую женщину. Ему потребовались месяцы для этого, и все это время он держал ее привязанной к столбику кровати. Даже когда родился я, он приходил к нам и выбивал из нас сопли, и насиловал ее снова и снова, просто потому, что он мог это делать.
— Ты поэтому мне помог?
Томми покосился на Волка, прижав свои кошачьи уши к голове. На следующем перекрестке, он остановился, чтобы тихо спросить:
— Кто я?
— Ты? Ты — Они.
— Ни хуя подобного[89]. Я человек.
— Твой отец…
— …Был сволочью и садистом, — Томми пошел дальше. — Так значит, моя добрая, забитая до смерти мать не считается, хотя ее гены составляют во мне половину, хотя она родила меня, и вырастила меня, как человека? Я — человек. Я не один из них. Хотя для вас, эльфов, это значит меньше куска дерьма[90].
Волк никогда не думал о том, что полукровки Они могут думать о себе, как о людях. Как мог он опровергать те особенности, которые создаются в личности образом мыслей? Превращение Тинкер в эльфа не изменило ее, по существу, человеческое мировоззрение. Если полукровки имели человеческую способность к состраданию, было бы логичным предположить, что у них вызывало отвращение отсутствие подобной черты у Они.
— Это кое-что значит для меня, — сказал он Томми.
Томми опять посмотрел на него, как будто пытаясь прочитать его мысли. Возможно, он мог это делать. — Мы знаем о вашем стремлении убить всех полукровок вместе с Они, но мы предпочитаем ставить на то, что эльфы более человечны, чем Они.
Ирония судьбы, что каждая из сторон искала в другой стороне человеческие черты.
— Мы не хотим быть их рабами, — продолжил Томми. — Мы уже получили тридцать лет этого дерьма.
— Тогда почему вы не уйдете? Ведь есть целая планета для того, чтобы жить, как люди.
Томми издал возглас отвращения. — Для вас, эльфов, что, может быть только черное и белое? Я не понимаю, как вы можете жить так долго и не понять, что в мире полно серого. Мы не ушли потому, что мы не могли.
— Почему вы не могли?
— Ты не можешь просто так взять и уйти во время Выключения. ООН соорудило ограждения и посты, и тебе нужно иметь правильно оформленные бумаги, или тебя бросят в тюрьму. И даже если ты пройдешь через посты, для того, чтобы жить в Соединенных Штатах, тебе нужно иметь свидетельство о рождении, номер социального страхования, аттестат о среднем образовании. И тебе нужно иметь деньги, или тебя выбросят на улицу, и ты будешь голодать.
— И у вас нет этих вещей?
— Они мастерски умеют сохранять свою власть над нами. Они контролируют всю канцелярскую работу. Они стараются не давать нам учиться говорить и читать по-английски. Они знают, сколько денег мы зарабатываем, и избивают нас до полусмерти, если хотя бы заподозрят, что мы пытаемся заработать немного на стороне. Мы не знаем, сколько Они в Питтсбурге, не знаем, кто — замаскированный Они, а кто — нет, поэтому мы даже не можем обратиться за помощью к людям. Они шпионят за нами так же, как шпионят за вами.
Волк не знал наверняка, говорил ли Томми правду, но уж точно, сказанное объясняло, как Они контролируют полукровок. Он мог видеть способы обойти рабство у Они — пока не вспомнил, что все полукровки наверняка родились и выросли под их контролем. Ребенок может оставаться невежественным, если его воспитать в убеждении, что он беспомощен.
Томми остановил его, положив руку на плечо. Уши полукровки дернулись. Волк услышал эхо грубых голосов. Ему пришлось заставить себя поверить, что они реальны.
— Впереди нас Они, — прошептал Томми. — Мы не можем идти этой дорогой. Я могу затуманить лишь их зрение, но у них обоняние, как у собак.
Волк кивнул, и последовал за Томми обратно в тоннель, откуда они пришли. Они прошли через целый лабиринт поворотов, затем — вверх по лестнице, и, пройдя через другую решетку, попали в подвальное помещение, доверху забитое картонными коробками. Надписи на них означали, что коробки были из-под пищевых консервов. Пока Волк гадал, что в этих коробках могло храниться сейчас, Томми открыл дверь и сквозь проем хлынул запах готовящейся еды.
За дверью была большая кухня, полная азиатов. От обеденного зала ресторана кухню отделял низкий прямоугольный прилавок. В обеденный зал далеко выходила витрина пекарни, заполненная сдобными булочками и хлебом.
— Что ты здесь делаешь, Томми? — один из поваров, старый мужчина, спросил того на Мандаринском диалекте, вытаскивая из печи противень с булочками. — Да еще привел сюда его?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
