– Спецназа не будет. Только начни трансляцию не прямо сейчас, а минут через сорок.
– Почему так?
– Надо.
– Часы сверять будем?
– Не стоит. Особая точность мне не требуется.
– Как скажешь.
– Хенк, ты точно сделаешь это для меня?
– Нет, – сказал Хенк. – Я сделаю это для нас всех.
– Звучит пафосно, – сказал Гай и протянул Хенку диск с информацией. – Одобряю.
Гай был начальником тайной полиции, поэтому с обращением Юлия он ознакомился одним из первых. Кроме того, он был хорошо осведомлен о царивших на флоте настроениях.
Половина личного состава с самого начала не особенно одобряла идею мятежа и последовала за остальными лишь по инерции. Сам мятеж больше всего напоминал Гаю лавину.
Рядовой состав не рассуждая пошел за младшим офицерским составом. Младший офицерский примерно так же слепо пошел за старшим. А старшие офицеры последовали за небольшой кучкой преданных Клейтону адмиралов.
Клейтон был тем самым камешком, который обрушил лавину. И Клейтон, наверное, был единственным, или одним из немногих, человеком, которого на мятеж подвигли идеологические мотивы.
Кто-то искал власти, кто-то искал деньги, кто-то все бы отдал за чувство собственной значимости. Кому-то просто было все равно. А кто-то побоялся воспротивиться общей массе, думая, что он в меньшинстве, а потому дело его проиграно заранее.
Хуже зла только равнодушие хороших людей.
Среди этих людей был и Гай.
Теперь-то он понимал, что такие, как он, составляли примерно половину от общего числа бунтовщиков и подвела их исключительно собственная пассивность и страх. Если бы кто-то с самого начала высказал несогласие с Клейтоном, он наверняка был бы услышан и мятежа могло бы и не быть вообще. Или он был бы подавлен в зародыше. Может быть, пролилась бы чья-то кровь, но ее оказалось бы несоизмеримо меньше, чем то количество, которое имперские ВКС могут пролить при прямом штурме «Зевса».
Ознакомившись с фактами из императорского послания, люди начнут думать. Люди начнут сомневаться. Рано или поздно люди поймут, куда их зовет их долг.
И тогда кровь все-таки прольется. Если не окажется слишком поздно.
Не будь таргов, ситуация с Новой Империей могла бы прокатить. Но сейчас она обречена. Это только вопрос времени.
Всегда все упирается во время.
Ирландцы говорят: «Когда Бог создал время, он создал его достаточно». Наверное, хорошо быть ирландцем. Гаю времени вечно не хватало.
Глава 9
– Я думала, ты пошел спать.
– Я пошел, только мне что-то не спится. Наверное, бессонница – штука заразная.
– Может, мне стоит накачать снотворным тебя?
– Лучше подскажи, где найти кофеварку.
Убойная доза лекарства, мгновенно уложившая Юлия, на Клозе подействовала не до конца. Его организм был не так истощен, как организм императора. Последнее время Клозе только и делал, что отдыхал.
– Пойдем, я тебя провожу. А то еще заблудишься, а мой братец проснется и обвинит во всем меня.
– Почему именно тебя?
– А почему нет? Он у нас главный. Ему надо будет кого-нибудь обвинить. А я, как всегда, окажусь ближе всех.
– Логично, – сказал Клозе. – Поиск козлов отпущения – одно из главных умений, которым должен овладеть любой командир.
Они вышли в парк и прогулялись до небольшого служебного кафетерия, предназначенного для обслуживающего персонала дворца. В это время дня там было немноголюдно. Клозе так и сказал.
– Зато после окончания рабочего дня тут будет полно народа, – сказала Пенелопа.
Они заказали по двойному «эспрессо» и уселись за столик в тени деревьев. Клозе тут же закурил.
– Все пилоты так много курят? – спросила Пенелопа.
– А что?
– Ты – куришь, Юлий дымит, как вулкан. Виталий… один мой знакомый пилот тоже не прочь выкурить сигаретку-другую.
– Это все от нервов, – сказал Клозе. – Работа у нас нервная. Война и все такое прочее.
– Мой знакомый еще не воевал.
– Значит, он курит авансом. Ничего, скоро ему представится прекрасная возможность полетать и пострелять по движущимся и сопротивляющимся мишеням.
– С такими вещами не шутят.
– А я и не шучу.
Они сделали по глотку из своих чашек.
– Хороший кофе, – сказал Клозе. – Впрочем, было бы странно, если при дворе императора кофе был бы плохим.
– Я не понимаю политики Юлия в отношении Третьего флота, – сказала Пенелопа.
Клозе не нашел в этом заявлении никакой связи с его мыслью о кофе и списал неожиданную смену темы на проявление женской логики.
– Чего именно ты не понимаешь? – уточнил он.
– Ничего. Он пустил дело на самотек. Записал обращение к личному составу и с тех пор ничего не предпринимает.
– Значит, он придерживается политики ожидания.
– Но чего именно он ждет?
– События последнего времени наглядно показали нам, что Третий флот обладает некоторой гнильцой. Если дать ему какое-то время, то он может сгнить сам по себе, без посторонней помощи.
– А его обращение?
– Это катализатор.
– Но какой Империи толк от гнилого флота?
– Полагаю, я выбрал не слишком верную метафору. Юлий надеется, что к власти на флоте придут лояльные Империи люди. Это как очищение огнем или что-то типа того. Сделай скидку на то, что я все еще пьян.
– А если лояльные люди не придут к власти?
– Тогда нам придется воевать с таргами без Третьего флота. Это неприятно, но такой исход вполне возможен. Не договариваться же с этим психом.
– Почему нет? Слишком многое на кону.
– Вот именно. Лучше сотня проверенных бойцов, чем сто пятьдесят, треть которых может повернуться спиной в самый ответственный момент. Или ударить в эту самую спину.
– Они же не идиоты.
– Они – мятежники. Они уже выполнили один преступный приказ Клейтона. А Клейтон – идиот.
– Идиотов не делают адмиралами.
– Спорный вопрос. Некоторые считают, что это является обязательным условием.
– Разве ты сам не хотел бы стать адмиралом?
– Попозже. Когда поглупею.
– Юлий сказал, что он предлагал тебе стать адмиралом сейчас.
– Он сказал, что я ответил?
– Ты отказался. Почему?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
