например, для марки “110” и “90” был использован кирпичный щебень, полученный от разборки старых охотнорядских купеческих лавок, что в значительной мере сократило стоимость бетонных работ».
Власть строго контролировала строительство первой советской гостиницы, не жалея ни людских, ни материальных ресурсов: «При строительстве гостиницы “Москва” вынуто земли -65 621 м3. Уложено бетона 23 000 м3. Израсходовано металла 4000 тонн. Произведено малярных работ 150 тыс. м2. Израсходовано строительных материалов 11 тыс. вагонов, стекла - 5890 м2. Облицовано плитками 10 700 м2. Смонтировано металлических труб 62 км. Оштукатурено 165 тыс. м2. Уложено: паркета 20 тыс. м2, электропровода и кабеля 450 км, гранита и мрамора 7700 м2», - информировал своих читателей журнал «Строительство Москвы» в 1935 году.
В ресторане гостиницы «Москва», 1930-е годы
После неоднократных переносов срока сдачи 20 декабря 1935 года гостиница «Москва» наконец открывает свои двери, правда, пока для экскурсантов, среди которых был и Илья Ильф, не пожалевший авторов. «Архитектурная прогулка: вестибюль гостиницы “Москва”... Поэма экстаза. Рухнули строительные леса, и ввысь стремительно взмыли строительные линии нового замечательного здания. Двенадцать четырехугольных колонн встречают нас в вестибюле. Мебели так много, что можно растеряться. Коридор убегает вдаль. Муза водила на этот раз рукой круглого идиота», - писал он.
Чего здесь только не было: море электрического света, мраморные полы, лифты (чудо техники!), а в номерах— горячая и холодная вода, отопление, туалеты и ванные комнаты, телефон. А еще - авторские картины и скульптура. На верхней террасе вольготно расположился ресторан.
Но и после официальной сдачи в эксплуатацию гостиница продолжала достраиваться, обещая занять всей своей громадой целый квартал на Охотнорядской площади. «Москва» должна была включить в себя даже огромный Большой академический кинотеатр СССР на четыре тысячи мест.
Как известно, фасад гостиницы «Москва» вышел асимметричным - левая и правая стороны фасада, выходящего на Манежную площадь, отличаются друг от друга. Происхождение этой асимметрии до сих пор вызывает самые разные толки. Говорят, что когда Щусев делал отмывку фасада, он разделил его тонкой линией посередине, дабы предложить на выбор два варианта, и в таком виде представил Сталину. Вождь, не разобравшись (а может, и специально), поставил свою подпись, а возразить ему никто не решился. Уж и неизвестно, кто впервые выдумал эту легенду, во всяком случае, в истории Москвы она не единственная, взять хотя бы городское предание о необычной форме Театра Красной армии, повторяющей силуэт пятиконечной звезды. Якобы во время проектирования кто-то из советских вождей (маршал Ворошилов) взял пепельницу и, обведя ее карандашом, сказал архитекторам, каким должен быть театр.
На самом деле причины этого удивительного архитектурного парадокса лежат более глубоко. Пока строилась гостиница, в Москве в июне 1937 года собирается Первый съезд советских архитекторов, основным докладчиком на котором выступает Щусев. Здесь он произносит свои знаменитые слова: «В архитектуре непосредственными преемниками Рима являемся только мы, только в социалистическом обществе и при социалистической технике возможно строительство в еще больших масштабах и еще большего художественного совершенства». На съезде был окончательно заклеймен конструктивизм как исключительно вредное, формалистическое направление в архитектуре.
И вот, в последний день съезда случилось непредвиденное. Щусев позволил себе публично возразить председателю Совнаркома и ближайшему сталинскому подручному Вячеславу Молотову. Как вспоминал архитектор Николай Львович Шевяков, соавтор Щусева по одной из дореволюционных московских построек, Алексей Викторович припоздал к началу заседания и места ему не нашлось. Тогда Молотов, сидевший в президиуме, предложил ему место рядом с собой.
Выйдя на трибуну, Молотов стал учить зодчих уму-разуму: дескать, самые лучшие заказы -дворцы - ведущие архитекторы забрали себе, а все, что помельче и подешевле - школы, бани да магазины, - взяли и отдали неопытной молодежи. Вероятно, это был камешек в огород Щусева. Ему бы промолчать, а он возьми и произнеси: «Так что же, следовало молодежи поручить дворцы?» В ответ Молотов, второй человек в государстве, раздраженно заметил: «Если вам не нравятся наши установки, мы можем вам дать визу за границу!» На этом дискуссия и закончилась, а для Щусева начались тяжелые испытания. Прилюдная пикировка с Молотовым очень дорого ему обошлась. Странно, что Щусев, человек опытный и внимательный к заказчикам, позволил себе нечто подобное. Он мог и не знать о том, как во время встречи Молотова с делегатами съезда кто-то пожаловался ему на видного немецкого зодчего Эрнста Мая, который с начала 1930-х годов активно работал в Советском Союзе, создав проекты реконструкции порядка двадцати городов, в том числе и Москвы. Как рассказывал участник той встречи С.Е. Чернышев, Председатель Совнаркома огорчился, узнав, что Май уже выехал из СССР: «Жаль, что выпустили, - заметил Молотов. - Надо было посадить лет на десять».
Вид с Моховой на недостроенную гостиницу «Москва», 1930-е годы
Так что с архитекторами в те годы поступали так же, как и со многими советскими людьми. Взять хотя бы репрессированного в 1938 году бывшего ректора Всесоюзной академии архитектуры Михаила Васильевича Крюкова, скончавшегося в Воркуте в 1944 году. Главным архитектором Воркуты в 1939-1942 годах был бывший помощник Щусева Вячеслав Константинович Олтаржевский, крупный специалист в области высотного строительства, поплатившийся ссылкой на Север за свои зарубежные поездки. В 1931 году оказался за решеткой архитектор Николай Евгеньевич Лансере, брат Евгения Евгеньевича Лансере, оформлявшего Казанский вокзал. В 1943 году арестовали архитектора Мирона Ивановича Мержанова, которого не спасло даже то, что он выстроил для Сталина несколько государственных дач. И это лишь несколько примеров из весьма длинного списка пострадавших. Так что снаряды ложились почти рядом со Щусевым. Но в Воркуту его не отправили, сразу после съезда он выехал в двухмесячный отпуск в Ессентуки.
Гром грянул 30 августа 1937 года, когда в газете «Правда» вышла статья под броским и претендующим на истину в последней инстанции названием «Жизнь и деятельность архитектора Щусева». «Уважаемый товарищ редактор! Внимание, которым у нас постоянно окружены выдающиеся люди искусства и науки, отдающие все свои творческие силы на пользу социалистического строительства, огромно. Наша страна знает такие светлые имена, как академик О.Ю. Шмидт, проф. Столярский, народный артист СССР Станиславский и многие другие, являющиеся гордостью нашей родины. Тем более обидно, когда за личиной крупного советского деятеля скрывается политическая нечистоплотность, гнусное честолюбие и антиморальное поведение. Мы имеем в виду деятельность академика архитектуры
