— Ждала, ждала… и не могла выбрать лучше… Нечего сказать, отличная партия!
Однажды Невзгодина встретил на улице один из его знакомых и спросил: правда ли, что он думает издавать журнал?
— И не думал! — рассмеялся Невзгодин.
— Однако говорят…
— А пусть говорят… Только говорят ли, откуда на журнал у меня деньги?
— Как откуда? Да Аглая Петровна Аносова, говорят, дает… Вы ведь с ней хорошо знакомы.
Невзгодин только презрительно усмехнулся, но тон, с каким были сказаны эти слова, покоробил его, и он в тот вечер сидел, по обыкновению, в клетушке несколько раздраженный.
Он досадовал на себя, что пришел.
Разговор в этот вечер не клеился. У обоих собеседников точно на душе было что-то, мешавшее обычной беседе. И это чувствовалось.
«И на какого дьявола я шляюсь сюда каждый вечер? Зачем? Она в самом деле может подумать, что я огорошу ее просьбами о деньгах на журнал?»
«Фу, мерзость!» — мысленно проговорил Невзгодин, раздражаясь от этой мысли еще более.
Он решился сейчас же уйти, чтобы не «разыгрывать дурака». Так она и верит его «изучению»!.. Таковская!
Невзгодин искоса взглянул на нее и остался на обычном своем месте — на низеньком кресле у диванчика, на котором сидела Аглая Петровна, притихшая, грустная и ослепительно красивая.
Остался и сделался еще мрачнее, злясь на самого себя.
XXXIV
Минуты две прошло в молчании. Наконец Аносова спросила:
— Что с вами, Василий Васильич? — В тоне ее голоса звучала тревога.
Невзгодин насторожился. Он уловил эту тревогу, и в ней ему послышалось что-то притязательное. Это несколько удивило и рассердило его.
— Ничего особенного, — ответил он.
— Вы чем-то раздражены?
— Положим… Так что ж из этого?
— Уж не я ли провинилась в чем-нибудь перед вами? И вы мною недовольны?
— Я? Вами? И какое я имел бы право?
— Это делается без всяких прав.
— Но все-таки выражают недовольство только люди с правами, а обыкновенные смертные просто не ходят к знакомым, которыми недовольны.
— Даже когда и изучают?
Он взглянул на Аносову: не смеется ли она? Но Аглая Петровна глядела на него так значительно и так нежно, что Невзгодин смущенно отвел свой взгляд и проговорил:
— Сегодня была одна встреча на улице и разговор, который меня раздражил… Да что скрывать…
И Невзгодин передал Аносовой разговор.
— И это могло вас раздражить?
— Как видите.
— Вижу! — грустно протянула Аносова.
Она, видимо, что-то хотела сказать, но не решалась.
— Говорите, Аглая Петровна… Говорите… я все выслушаю…
— И раздражитесь еще более? А я не хочу вас раздражать…
— Ну, как угодно… Сегодня мы оба в дурном настроении, и я лучше уйду…
— Нет, не уходите, Василий Васильич… Не уходите… И я вам скажу, что хотела. Неужели вы, в самом деле, не взяли бы у меня денег на журнал, если бы захотели издавать сами?
— Конечно, нет! — резко ответил Невзгодин.
— Я даже такого доверия не заслужила? Или вы побоялись бы, что скажут?
— Писателю надо быть выше всяких подозрений… И наконец, я никогда бы не путал женщину в дела, которых она не понимает…
— Даже если б женщина была вашим добрым приятелем?
— Тем более…
— Я так и думала… Очень уж вы горды, Василий Васильич… Вот вас даже и пустой разговор раздражил… А про меня, по поводу вас, теперь и не то говорят, а я, как видите, нисколько не смущаюсь… Пусть говорят!..
— По поводу меня? Что ж смеют говорить? — вызывающе кинул Невзгодин и весь вспыхнул.
— Ишь! Уже и загорелись!.. Говорят, что я…
Аносова запнулась.
— Что вы? — нетерпеливо переспросил Невзгодин.
— Ваша любовница! — досказала Аносова и взглянула на Невзгодина.
Тот совсем опешил от изумления.
— Изумлены? — кинула Аносова.
— Еще бы! Сочинить такую… такую нелепость про вас, чья репутация безупречна… Как это глупо! — воскликнул Невзгодин.
— А между тем ведь это так правдоподобно… До сих пор я жила отшельницей и вдруг почти каждый вечер сижу глаз на глаз с молодым человеком… Ведь не всякий же знает то, что знаю я…
— То есть что?
— Что молодой человек исключительно с литературной целью навещает женщину, еще не старую, ну и…
— Замечательную красавицу? — досказал горячо Невзгодин.
— К которой он, впрочем, довольно равнодушен! — прибавила Аглая Петровна.
Невзгодин не принял вызова и воскликнул:
— И вы меня не выгнали до сих пор, несмотря на такие сплетни?
— Я? Вас?..
Опять Аносова так ласково, так нежно и вместе с тем удивленно посмотрела на Невзгодина, что тот снова смутился.
— Да разве мне не все равно, что говорят! Я ничьей любовницей не была и не буду! — гордо подчеркнула она, — но пусть болтают, что хотят! Я сама по себе! — усмехнулась Аносова.
Это пренебрежение общественным мнением такой рассудительной и степенной женщины, какою казалась Аглая Петровна, восхитило Невзгодина и, разумеется, приятно щекотало его самолюбие.
И он восторженно взглянул на красавицу вдову и благодарно стал целовать ее руку несколько дольше и горячее, чем следовало бы это в литературных интересах.
Но Аносова не отнимала своей горячей руки, и Невзгодин ее несколько раз принимался целовать.
— И знаете ли, о чем еще на днях спрашивала меня сестра?
— О чем?
— Скоро ли я выхожу замуж?
— Вы? За кого?
— Да что вы за агнец, в самом деле! Разве не знаете?
— Клянусь честью, не знаю.
— Да за вас, разумеется!
— За меня?!
И Невзгодин искренне рассмеялся.
Аглая Петровна, по-видимому, недовольна была этим смехом и спросила:
— Чему вы смеетесь?
— Да уж это несравненно по своей глупости.
— Чем же так глупо?
— И вы еще спрашиваете? И вы охотница шутить! — с насмешливой улыбкой промолвил Невзгодин, несколько раздраженный.
— Я не шучу, Василий Васильич… Разве вы не видите или нарочно не хотите этого видеть? — значительно и серьезно промолвила Аглая Петровна.
— Вы… красавица, умная женщина, миллионерка, и вам сделать такой mesalliance!..[46] Выйти замуж за такого богему, нищего писателя, человека таких взглядов, как я… и притом такого непривлекательного…
— А почем знать. За такого, и только за такого я бы вышла. Такого, может быть, я и полюбила бы и не променяла его ни на кого. Да и как еще полюбила! — порывисто прибавила Аносова…
Она как будто говорила шутя, но каждое слово ее дышало неподдельною страстью. И Невзгодин словно бы неожиданно прозрел и почувствовал, что эта женщина не шутит. И ему стало жутко.
Все еще как бы не доверяя этому, он заглянул в глаза Аносовой пытливым, вопросительным и слегка смеющимся взглядом.
— Теперь верите? — шепнула она, не сводя с него своих темных глаз, светившихся лаской, и стыдливо алела, словно бы виноватая, что не могла более таить чувства.
— Не верю, не верю, не верю! — вызывающе повторял Невзгодин.
А сам верил, изумленный, что его любит эта властная, строгая красавица, и, весь охваченный трепетом молодой страсти, глядел на молодую женщину восторженно-благодарным взглядом.
— Так поверьте…
И Аносова вдруг порывисто обвила шею Невзгодина и прильнула своими губами к его губам в долгом страстном поцелуе.
Еще мгновение, и она оттолкнула его.
У Невзгодина была несчастная особенность, присущая многим писателям, не терять способности наблюдать и подчас ядовито смеяться над собою даже в самые, казалось бы, счастливые мгновения жизни, и это вносило отраву во все его увлечения. Казалось, он не мог непосредственно отдаваться впечатлениям, точно какой-то насмешливый бесенок сидел у него в голове и нашептывал ему смешные вещи.
Только раз в жизни, когда Невзгодин любил Маргариту Васильевну, он не анализировал, не потешался над собою, а просто любил до безумия.
И теперь, опьяневший от поцелуя, он словно бы был настороже и, более благодарный, чем счастливый, слушал, как Аглая Петровна, счастливая и радостная, говорила, заглядывая ему в глаза:
— О, какой же вы глупый, несмотря на весь ваш ум… На аршин под землю видите, а не видели, что я люблю вас… Ужели не замечали?..
— Честное слово…
— Какой же вы скромный, и как это хорошо… Ну да… люблю. Вы — идол мой. Ведь ради вас я стала другая… Ради вас я изменила порядки на фабрике… Ради вас я строю этот дом для рабочих… А вы не поверили, что я с радостью пошла бы за вас замуж, чтобы вы были моим, только всегда и всегда моим! — властно прибавила она. — А я и все мои миллионы в вашем распоряжении… Теперь верите?.. А вы… Вы любите ли меня?.. или мне только это чудится в ваших глазах… Хотите быть моим?..
Невзгодина захватила эта порывистая, сильная страсть, и, признаться, эти миллионы на мгновение смутили его. Отчего не жениться? Она красива, умна… Она ему нравится, эта красавица… А на эти миллионы можно сделать много хорошего…
