Артиллерии следовало научиться наступательному и оборонительному боям с централизованным использованием «крупных артиллерийских масс» и гибким управлением огнем, поддерживать атаку на всю глубину боя и в ходе его перемещать свои боевые порядки, в совершенстве овладеть сложными видами стрельбы. Все боевые стрельбы предписывалось проводить только совместно с пехотой или конницей, одну треть стрельб проводить ночью и в условиях пониженной видимости.
В общем-то, правильно все было написано, но напоминает анекдот про прапорщика: «Поезд, стой. Раз-два». В начале февраля нарком подытожил сведения, собранные в ходе инспекторской проверки артиллерийских частей в шести приграничных округах. Проверка стрелково-артиллерийской подготовки командного состава на имитационных средствах дала удручающие результаты. Из 26 полков и 10 дивизионов полевой и зенитной артиллерии оценки «посредственно» удостоились 9 полков и два зенитных дивизиона, все остальные — «неуд». В Прибалтийском округе, осваивавшем новые территории, были проверены 5 полков и 5 дивизионов, ни одно из соединений не смогло «сымитировать» стрельбу. В Западном округе на троечку сумел отстреляться один полк из пяти:
«Проверка штабов дивизионов на выходах в поле показала слабую подготовку штабных командиров по специальности и неумение командиров дивизионов организовать работу своего штаба. Штабы дивизионов в их настоящем состоянии являются более канцелярией, чем действительным органом управления. Командиры всех степеней очень мало заинтересованы в подготовке своих штабов, между тем в штабах дивизионов, как правило, находится молодой командный состав, не имеющий еще и годичной практики работы по должности… Подготовка рядового состава во всех проверенных частях развернута, но качество занятий в большинстве частей находится на низком уровне в силу слабой методической подготовки и недостаточного опыта среднего и младшего командного состава».
Все начинания Тимошенко проходили в условиях бурного роста численности Красной Армии, насыщения ее техническими средствами, форсированного развертывания новых частей и соединений. За два года РККА увеличилась более чем в два раза, на 1 января 1941 года ее численность превысила 4,3 миллиона человек. А в наследство маршалу достался отнюдь не рейхсвер.
Правда, общий образовательный уровень призывников повысился. Согласно данным, приводимым К.А. Мерецковым, в 1940 году в войска пришло около 10 % людей с высшим и законченным средним образованием, 25 % закончили 7–9 классов, 55–56 % — 4–6 классов, «а окончивших 3 класса (это то, с чем большинство наших руководителей вышло на большие должности) мы считаем теперь даже малограмотными».
Вместе с тем с введением всеобщей воинской повинности в армию пришли национальности, ранее «не состоявшие на воинском учете». На это обращал внимание Л.З. Мехлис на заседании идеологической комиссии:
«Грубо ошибочна наша пропаганда, что наша Красная Армия состоит сплошь из грамотных людей. Призывы молодняка из САВО и ЗАКВО показали, что красноармейцы — узбеки, таджики, армяне, грузины и других национальностей — не владеют даже русским языком. Буржуазные националисты основательно поработали, чтобы вытравить изучение русского языка в национальных республиках. С точки зрения армии боец, не владеющий русским языком, больше, чем неграмотный, ибо с ним разговаривать нельзя. А между тем у нас поторопились прокричать о ликвидации неграмотности и стали изгонять из частей преподавателей русского языка».
Начальник ГАБТУ генерал Я.Н. Федоренко на декабрьском совещании жаловался: «В танковых дивизиях и бригадах имеется около 24 национальностей, из них до 15 национальностей по-русски совсем ничего не говорят, и поэтому их трудно научить овладеть танком в отводимое для этого время. Как же их научить, если они не говорят по-русски. Я не против национальностей. Но надо, чтобы они знали русский язык и были грамотными людьми. Выходит, что он танка не знает, по радио говорить не может, и поэтому подготовка младшего состава страдает. Я считаю, что контингент национальностей, призываемых в танковые войска, не говорящих по-русски, надо сократить».
Контингент национальностей, набранный в присоединенных Красной Армией областях, вдобавок «провел определенный период жизни в капиталистических условиях», не был обязан товарищу Сталину счастливым детством и не отличался благонадежностью.
Но главный «тормоз перестройки» в боевой подготовке войск советские генералы видели в низкой квалификации подавляющего большинства командного состава. В докладе К.А. Мерецкова говорилось о том, что опыт последних войн, учений и полевых выходов показал недостаточную оперативную подготовленность и военную культуру высшего командного состава и войсковых штабов. Младшего и среднего комсостава в войсках, во-первых, все время не хватало, во-вторых, он был откровенно слаб. Командующей 6-й армией КОВО генерал-лейтенант И.Н. Музыченко в своем выступлении подчеркнул, что командир батальона является организатором боя, но «эта сложная ответственная командная функция сплошь и рядом находится в руках малограмотного и неграмотного командира».
«Командирская подготовка в войсках неудовлетворительна, — отмечал генерал-лейтенант И.С. Конев. — Очень слабы знания начальствующего состава техники и тактики других родов войск, уставная неграмотность, незнание штатно-организационного устройства нашей армии. Кстати говоря, штаты так часто меняются, что даже многие ротные командиры не знают этих новых штатов, по которым они живут. Проводимые 15–20-дневные сборы по приказу наркома в войсках со средним и старшим комсоставом явились неотложным мероприятием, позволившим подготовить командный состав к новому учебному году. Должен сказать, что для многих командиров эти сборы явились ликбезом в ликвидации уставной неграмотности».
Инспектор пехоты РККА генерал-лейтнант А.К. Смирнов: «Вся практика проведенных учений показывает, что мы в лице нашего командира батальона (когда он увязывает свою работу с различными командирами артиллерийских, танковых видов войск) не имеем достаточного развитого командира, потому что он не овладел, не понимает существа родов войск».
Начальник артиллерии Дальневосточного фронта генерал-лейтенант Н.А. Клич: «Анализ боевой подготовки артиллерии за истекший год привел к следующему выводу, что основным, наиболее отстающим звеном у нас является все-таки командир: как инспекторские поверки, так и анализ данных всеармейских стрелково-артиллерийских тактических состязаний показывает, что командиры имеют наиболее низкие оценки. Низкая, в частности, подготовка командиров, установленная в период стрелково-артиллерийских всеармейских состязаний, явилась причиной того, что Дальневосточный фронт не дал тех результатов, которые должен был дать. Необходимо отметить, что по стрелково-артиллерийской подготовке имеют неудовлетворительные оценки многие из командиров батарей… Именно из-за того, что наши командиры не всегда, как это следует, знают обоснование правил стрельбы, они не могут сознательно решать огневые задачи».
Высшее военное образование имело 7,1 % командно-начальствующего состава РККА, среднее было у 55,9 %, ускоренные курсы — у 24,6 %, а оставшиеся 12,4 % не получили никакого военного образования. В том же Акте приемки говорилось: «Качество подготовки командного состава низкое, особенно в звене взвод — рота, в котором до 68 % имеют лишь краткосрочную 6-месячную подготовку курса младшего лейтенанта».
Из состоявших на учете 915 951 командира запаса 89,9 % имели за плечами только краткосрочные курсы или вообще никакого военного образования. Около четверти из них не умели пользоваться картой и компасом. «Командный состав, пришедший из запаса, как правило, стрелять не умеет, — отмечал генерал Я.Н. Федоренко. — Когда стреляют, закрывают глаза».
Сама система военного образования страдала многими недостатками: «Из наших вузов и академий выходят кадры, недостаточно овладевшие знаниями и практическими навыками по боевому использованию родов войск и современных средств боя. Они не могут правильно и быстро организовать взаимодействие родов войск на поле боя и не имеют правильного представления о характере современного боя. Это происходит потому, что вся система подготовки кадров командиров сверху донизу не отвечает требованиям, которые предъявляются к подготовке командиров современного боя».
В СССР было 19 академий, 10 военных факультетов при гражданских вузах, 136 военных училищ, 68 курсов усовершенствования командного состава. Одновременно там обучалось свыше 300 тысяч человек. Но квалифицированных преподавательских кадров для них остро не хватало, материальная база не соответствовала требованиям учебного процесса. Во главу угла ставилась задача прежде всего обеспечить быстро растущую армию командирскими кадрами.
