Вот этот в шкуре —
Внушает первобытный ужас мне,
А тот, второй, как будто ничего.
Его и попрошу.
(К человеколюбу.)
Любезный, помогите,
Никак не вяжется петля на шею.
Вот вам веревка… Нет, не слышит.
(Двое у костра пребывают в сытой дреме.)
Эх, знали б вы, какая страшная тоска —
На свете жить!
(Обращаясь к незримым зрителям.)
А-а! Да что ж теперь,
Я выкрикну свое!
Тоска вся ваша жизнь,
Тоска и глупость,
Все ваши ценности — дерьмо,
Собачий хлам.
А книги — испражненья недоумков.
Профессора — дегенераты,
Не знают ни бум-бум,
А норовят ущучить, погубить.
И сластолюбцы — как один!
Пьянчуги, подлецы с луженой глоткой…
Родители — те просто негодяи!
Мучители! И денег не дают!
А мне ведь жить!
Так, гады, не дают!
Нотации читают: «то нельзя,
А это нужно» — сами в нищете,
И ропщут на судьбу —
Вот идиоты! Ха-ха-ха!
А эти клоуны в пятнистом камуфляже?
Вот уж кому не дамся ни за что!
Да и мозгов у них, бритоголовых,
Не хватит, чтоб меня поймать
И, автомат всучив, отправить в пекло!
Я им сортиры чистить не обязан,
Я — человек, свободный индивид!
(Возбужденно отбрасывает веревку; та летит в костер.)
Да, вот такие пироги —
Что захочу, то буду делать,
На всех плевать.
Я в прах уйду. Из праха появлюсь!
Я слишком ценен,
Чтоб жизнь свою веревкою прервать.
Я уникален!
Я гений, черт вас побери!
Да!
(Не имея чего добавить, принюхивается к сытному запаху из котла.)
Да. Вот. А хочется ведь кушать!
Да как! Все кишки закрутило,
Аж тошнит. Да вот и ложка,
Вот и котелок — отсыплю
И заправлюсь хорошенько.
Затем посплю, а там посмотрим…
(Более ни на что не реагируя, располагается у костра.)
Автор: Час от часу не легче…
О боги, это кто идет?
Что за процессия немая?
По сцене торжественно проходит длинная молчаливая процессия женщин в туниках и венках; медленно скрывается за кулисами.
Автор: Кто они?
Похожи на весталок.
А может — феминистки?
Впрочем, знак сей
Мне непонятен.
Да, не к добру…
Раздается громкий протяжный гул, переходит в рев.
Автор: Ба! Что за грохот?
Извержение вулкана?
Падение космического тела
И взрыв неимоверной силы.
А вот и выживший в ужасной катастрофе!
Ничуть не опечален, не растерян…
Да он вооружен и держится героем!
На сцену в блеске вспышек-молний падает откуда-то сверху космодесантник в скафандре. Упав, принимает положение для стрельбы лежа, тут же вскакивает, лучемет навскидку.
Космодесантник: Что, инопланетяне? так и что?
И не такое видывал, бывало.
Вот только — сам из катаклизма!
Друзей — на атомы. И думал — всё, конец.
Ан нет, еще не всё.
И вот я здесь.
(Обводит пространство лучеметом.)
Мы, люди, инопланетянам доверяем.
Всё как-никак, а братья нам.
Нам с вами в космосе великом и бескрайнем
Жить и творить, и к звездам устремлять
Совместные усилья!
Да, видел я космические бездны!
Времен сгущения и их провалы…
А скольких, скольких я оставил там
В пыль расщепленных?
Теперь они среди миров летают вечно
Межзвездным газом. Вечная им память!
Ведь как у нас, космопроходцев —
Торителей миров, пространств, времен?
Вот вам пример, такая зарисовка:
Наяда в огненной тунике
Возлюбленного провожает в путь неблизкий.
Слезу роняя, шепчет о глубоком чувстве.
А он, космодесантник, одаренный гений,
В скафандре плазменном, опутан проводами,
Как сетью паутинной, тонкой, прочной,
В руках сжимая грозный интегратор,
К далеким звездам устремляя взор.
Он полетит! и выполнит заданье!
Такая лирика и оптимизм такой.
А вот фольклор межзвездный,
Слагаемый во время длительных скитаний:
(С выражением декламирует куплеты космодесантника.)
Нас манят галактические дали —
Им вызов бросил гордый человек.
Давно героев звезды ожидали!
Эй, кто герой — нас ждет великий век!
Рвану рычаг, махну рукой в иллюминатор —
Прощай, Земля, не скоро возвращусь,
Маршрут скорее проло жи нам, астрогатор,
Не все домой вернемся — ну и пусть!
На слабой тяге не уйти от сверхгиганта,
Гиперболическая нам теперь недостижима,
На круговой орбите нету варианта —
Фотонный звездолет фатально закружило.
Метеоритная пробоина в корме,
И кислороду на каких-то два часа,
Глоток земного воздуху бы мне,
И смерти честно посмотреть в глаза.
По курсу прямо — астероидный поток,
Налево — тяготенье суперновой,
Ну дайте же земного воздуху глоток —
Я проломлю поток броней шестиметровой.
Я спокоен как атом, и я хохочу —
Смерть опять по касательной нас облетела,
Выжигаю резервы, но всё же лечу,
Вырываясь из плена небесного тела!
Заданье выполнил, пора домой,
На землю-матушку спускаемся с небес,
Цветов не надо мне — я вовсе не герой,
(Сбивается.)
Я лишь… Мы лишь… На Южный Крест? Наш крест?
Мы лишь на землю крест с небес?..
Зачем? Черт, забыл…
(Умолкает, тупо уставившись в космодесантские штиблеты; садится к костру.)
Автор: Опять шаги. Кто это будет?
Как будто не спешит.
Остановился даже…
Так выйди же на сцену,
Крепыш из старорусских сказок!
Хоть нехотя, а вышел.
В косоворотке и штанах холщовых,
Да хромовый сапог на босу ногу.
Бредет крадучись вдоль по сцене,
Костер минуя…
Постой, куда ты?
Дойдя до противоположного конца сцены, человек останавливается и неторопливо выходит на авансцену.
Сновидец: Не сон, не сон вас губит, человеки!
Кишечные проблемы: запоры и поносы,
Сердечные дела: любовь и нелюбовь —
Всё это вид болезни лишь одной —
Бессонья!
(Зевает.)
Вся ваша эта жизнь
Как сдобный пирожок —
Съел маленький, казалось бы, кусочек,
Затем еще, еще —
И вот она, финита…
Нет тебя. Теперь ты умер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
