Читаем без скачивания Книга Тьмы - Генри Олди

Ощущение было сильным и почти мистическим. Казалось, смысл жизни Рудольфа зависит теперь от того, сумеет ли паренек вывести подъемный кран из огня.

«Скорее… скорее… вот так…»

Кран дернулся и успел отъехать за пару секунд до того, как горящий остов соседнего автомобиля, рассыпая снопы искр, рухнул точно на то место, где он только что стоял.

Рудольф растерянно провел рукой по залитому потом лбу.

Подъемный кран остановился возле самого входа в мэрию. Паренек — тонкая шея в вороте «водолазки», поцарапанные смуглые руки, треугольное небольшое лицо с непропорционально крупным носом — выскочил наружу и улыбнулся, открывая два ряда крупных, слегка неровных зубов, и Рудольф вздрогнул от его беззаботно-счастливого вида. Быть может, вида человека, обретшего себя…

— Идем, — выдохнул он, шагнул навстречу смельчаку и протянул ему руку. — Ты… молодец!

Он хотел сказать «герой», но это слово почему-то в последний момент застряло на языке.

Еще через секунду Рудольф уже удивлялся странному чувству, заставшему его врасплох на улице. Перед ним стояла новая проблема, на этот раз действительно требовавшая предельной ответственности.

В рассчитанной на одного человека кабине подъемного крана могли уместиться максимум двое, а когда прибудут машины военных — можно было только гадать…

В этом здании не было ни окон, ни дверей — точнее, одна крошечная дверца на скучной бетонной стене, не знавшей краски, все-таки существовала, но она была такой неприметной, что строение легко можно было принять за монолитный бетонный прямоугольник. На его бетонных зданиях-соседях дверей оказалось не намного больше, да и слишком редкие окна заставляли сомневаться, что постройки эти могут считаться жилыми. Они создавались как складские помещения одной из недавно выстроенных военных баз, но судьба отвела им другую роль — именно в это мрачноватое место свозили эвакуированных.

Не веселее бараки выглядели и изнутри. Пустые комнаты с мертвенными палками ламп дневного света снабдили переносными кроватями, матрасов не хватало, поэтому застиранные простыни на большинстве из них постелили прямо на пружинные сетки. Временное жилье походило на больницу — за исключением прошедшей дезинфекцию одежды, сюда не допускались никакие личные вещи, и потому радостные лица смотрелись на этом фоне почти неуместно. «Пронесло!» — было написано на них. Пусть потеряно жилье, потерян (быть может, еще с возвратом) весь скарб — зато самое страшное осталось позади, зато осталась жизнь… Правда, радоваться несколько мешал замерший в углу солдат с автоматом: кому приятно находиться под прицелом?

— Ничего не бойся, — объясняла девочке женщина, кровать которой вплотную примыкала к возвышению с автоматчиком. — Он здесь, чтобы нас защищать… А потом всем сделают анализы, и мы уедем в новый дом. — При этих словах ее глаза на миг наполнились слезами. — Вот увидишь, все будет в порядке… все будет в порядке…

— А что, они уже разработали систему проверки? Есть соответствующие тесты? — поинтересовался мужчина, сидящий через кровать от них.

Ему ответили с третьей стороны:

— Они просто устанавливают наличие того или иного вирусного заболевания. Потом больных сортируют, и всех… — Палец изобразил нажатие на курок.

— Не болтайте глупостей! — повернулась в их сторону первая женщина, гладя по голове тут же пугливо прижавшуюся дочь. — Еще не хватало — сплетни распускать! Вы еще скажите: сразу всех перестреляют, и все…

— А может, так и будет. Покажут загранице барак: вот, мол, спали, а потом… — Жест повторился.

— Ну что вы мелете! — поморщился солдат и прикусил язык, он не имел права вступать в разговор.

— Вот именно, — стукнула женщина рукой по кровати, — в этом случае никто не стал бы тратить столько сил, чтобы привезти нас сюда. А кто действительно заболел, тот сам виноват!

— Виноват? — подскочила другая женщина, давно уже прислушивавшаяся к разговору. — Значит, мой муж виноват в том, что заболел, да? И чем же это он виноват? Я тебя спрашиваю!

Оценив воинственный настрой, первая женщина пробурчала себе под нос что-то неразборчивое и демонстративно отвернулась.

Задав в пустоту еще пару риторических вопросов, вторая обвела присутствующих недовольным взглядом, выискивая, на ком можно разрядиться, и, сникнув, опустилась снова на койку.

Видя, что ни скандала, ни по-настоящему интересного разговора не получится, повернувшиеся было в сторону женщин люди утратили к ним интерес, многие начали укладываться спать. Здесь делать было нечего, разве что трепать языком, затевать ссоры, на которые уже ни у кого по-настоящему не хватало сил, и дремать, отдыхая от сумасшедших волнений.

Изредка у двери показывался второй военный и уводил кого-нибудь из присутствующих на анализ. Возвращались они довольно быстро и подтверждали раз за разом, что вирус уже обнаружен и врачи знают, что проверяют.

Они не лгали, тест на вирус констрикторизма в самом деле уже существовал. Но даже если бы ожидающим своей участи людям детально объяснили всю технологию его проведения, пессимистические разговоры в бараках вряд ли прекратились бы.

— Вот увидите — даже если у вас просто грипп …

— Да замолчите вы!

— …все равно они вас шлепнут. Это же военные — что с них возьмешь!?

— Мы для них никто. Хуже скота!

— Замолчите!

Несколько раз у дежурного солдата возникало желание нарушить инструкцию и высказать все, что он думает, но снова и снова, сжимая зубы, он в последний момент останавливался. В его задачу не входило слушать чужие разговоры. Понятно, что все недовольны, — кому бы понравилось очутиться в подобном месте?

Бдительный взгляд автоматчика непрестанно бороздил проходы между койками, пока не остановился на одном человеке.

Худощавый мужчина с выпирающими костями подозрительно долго стоял на одном месте, делая пальцами в воздухе странные пасы.

Солдат насторожился, прищурился — и верно: в какой-то момент руки тощего медленно вытянулись вперед, будто собираясь сдавить невидимую шею. Короткая очередь оборвала их движение.

Только несколько отрывистых женских вскриков прозвучало после нее — в бараке наступила полная тишина. Вынырнувшие из-за двери люди в белых халатах быстро убрали тело.

Тишина…

Автоматчик незаметно хмыкнул: он подумал о том, что не слишком-то много требуется для того, чтобы люди прикусили языки, достаточно дать им понять, что кто-то имеет право на выстрел. Всего лишь… А остальное произойдет само собой, и не надо урезонивать болтунов — сегодня мишень не они, а завтра? Кто не понял — сам виноват…

Наброшенные на головы одеяла скрыли выражения большинства лиц. Вскоре уже весь барак выглядел спящим. Зоркий страж берег их «сон».

— Я не поеду! — заявила Альбина тоном, не терпящим возражений.

— Но почему? — Рудольф от волнения ударил кулаком по ладони. — Информацию о лечении констрикторизма необходимо доставить в столицу как можно быстрее! От этого зависит жизнь десятков… сотен, если не тысяч.

— С тем же успехом материалы, а точнее — несколько простеньких записей, может передать и кто-то из детей. — Ала сама поражалась жесткости, с которой ей удавалось произносить эти слова. Анна послужила ей неплохим примером того, как слабая женщина в нужный момент становится более сильной, чем ей предназначено природой. — Пусть едут они.

— Но кто-то должен еще и вести машину, — не сдавался Рудольф.

Потеря времени казалась ему бесполезной и потому раздражала.

— Среди подростков наверняка найдется кто-то, умеющий это делать, — парировала девушка.

— Так, господа… А вот и не подеретесь! — вклинился в разговор Тихий (как всегда, сначала выслушав спорщиков). — Я не позволю.

— Поезжай, — устало посоветовала Анна, не выпуская из ладоней похудевшую ручку больного мальчика. Макс и впрямь выздоравливал, но ослабел он неимоверно.

— Нет, — упрямо сжала губы Альбина.

Она считала, что выглядит так суровой и грозной, но Тихий еле сдержал ласковую улыбку: на самом деле Ала стала похожа на обиженного ребенка.

— Так мне позволят высказать свое мнение? — после короткой паузы продолжил он. — Я не только против того, чтобы с материалами ехали дети. На вашем месте я бы не отпустил туда и Альбину. Не хочу вдаваться в детали, но поездка такого рода может оказаться очень опасной. Даже более чем.

— Не понимаю, — надулась Альбина.

— Вы что, всерьез так думаете? — вместо нее поинтересовалась Эльвира, сразу догадавшаяся, на что может намекать человек с такой биографией. — Гонец всегда рискует…

Нехорошая улыбка возникла на ее лице, озадачив всех, кроме Тихого.

— Именно, — подтвердил он. — Все зависит оттого, насколько там хотят получить такие новости. Как-никак, один из методов лечения уже зарекомендовал себя с… выгодной и удобной стороны. К чему новые сложности?