— Смотрите! Вот и Папити.
— Где? — спросил Кумс.
И действительно, на берегу видны были только несколько бунгало и элеваторов. Она была удивлена.
Но удивление ее скоро прошло. Когда они высадились на берег, то увидели, что город буквально утопает в зелени, чего нельзя было видеть с моря. Всюду была роскошная природа. Огромное, разбросанное на большом пространстве поселение, сплошь пестревшее благоухавшими цветами и окруженное залитыми солнцем пальмовыми рощами, — таков был город Папити!
3
Кумс уехал. Фелиция не раз думала о том, как она встретит его по возвращении. Даст ли она свое согласие на брак с ним? Будет ли он ей подходящим спутником? В конце концов она решила забыть об этом на время и не беспокоиться о будущем.
И в самом деле, беспокойству и заботам не могло быть места на этом очаровательном острове. Целыми днями она бродила по городу и окрестностям. Несмотря на тропический зной, она легко переносила даже отдаленные прогулки, лишь время от времени отдыхая в тени ветвистых деревьев. Экзотическая природа опьяняла ее, и всюду: по дорогам, вдоль которых тянулся бесконечный рад пальм, на плантациях, где с трудом приходилось пробираться сквозь густые банановые заросли, в садах с сочными плодами, у коттеджей, совершенно укрывшихся от солнца под сплошными коврами золотистого, причудливо вьющегося дикого винограда, — всюду вдыхала она ее аромат. Желтый, малиновый, зеленый — все цвета переплетались друг с другом в приятной гармонии и ласкали ее взор.
Поселилась Фелиция в небольшом бунгало с балконом. Бунгало находилось несколько вдали от поселения, и, таким образом, она имела возможность быть до некоторой степени в уединении.
Однажды сидела она у себя на балконе. Был чудный вечер. Дул мягкий, ласкающий ветер; яркие звезды мерцали на бархатистом небе; кругом стояла глубокая тишина, среди которой отчетливо слышался стрекот цикад. Вдали от бунгало светились в маленьких коттеджах огоньки, казавшиеся золотыми каплями среди роскошной, чарующей зелени. Иногда из густого мрака листвы доносились заглушаемые поцелуями вздохи влюбленных. Вся природа, казалось, была охвачена сладострастием тропической ночи. Фелиция была очарована. Закурив папиросу и обхватив колени руками, она предалась мечтам, забыв о времени, месте и вообще о действительности.
Но что за грустные воспоминания вдруг нахлынули на нее? Неужели блеснула слеза на щеке?
— Я думаю о тебе, мой супруг, как думаю о тебе каждый день в продолжение девяти лет. Я вновь и вновь переживаю каждый миг нашего кратковременного счастья… я знаю, что луна, которая нежно озаряет меня, озаряет также и небольшой белый крест над твоей могилой… О, как я одинока, мой милый Клайв…
Луна медленно, медленно ползла наверх и наконец остановилась, как будто также поддавшись сладострастному обаянию благоухающей ночи.
В своем уютном бунгало, утопавшем в экзотической зелени, Фелиция остро почувствовала свое одиночество.
— Где ты теперь, дорогой Клайв? Как мне не хватает твоих могучих объятий и жгучих поцелуев!..
Почему ее охватили подобные мысли? Неужели этот чудный, сладострастный остров уже захватил ее своими щупальцами?
— Край любви и томления! Сад желаний! Вдохнешь ли ты в меня свою беспечность, свою страсть? Стану ли я твоей, как стали многие другие? Или же я менее податлива и устою против твоих соблазнов?..
Время покажет.
Глава IV. Хижина
1
Незнакомец, называвший себя Джеком, сильно устав после работы по разгрузке «Раратонга», возвращался домой. Он нес с собой сумку с провизией и предвкушал приятную возможность вкусно и сытно поесть после долгой диеты, состоявшей только из овощей и фруктов.
Дойдя до своей хижины в туземной части города, он был немало удивлен, когда увидел у порога сидевшую на корточках девушку Зели. При виде его она встала и грациозно поклонилась. Через открытую дверь он увидел, что она убрала его скромное жилище и украсила цветами. Будучи не совсем доволен этим, он молча снял с себя сумку, и она мгновенно подхватила ее.
Когда он, умывшись и переодевшись, вошел в хижину, то увидел там девушку, которая успела накрыть на стол, расставив посуду и провизию, и нетерпеливо ждала его.
Теперь нужно сказать несколько слов о Зели. В ее жилах текла кровь трех рас. Ее бабушка, известная туземная танцовщица, была любовницей богача китайца. Отцом ее считали офицера французского флота, а мать должна была также стать танцовщицей. Несомненно, что девочка Зели получила бы хорошее воспитание и вышла б замуж за порядочного человека, если бы жестокая простуда не унесла ее мать в могилу. С этих пор девочка, беспомощная и беспризорная, очутилась во власти случайных обстоятельств, что является в Папити крайне пагубным для юной девушки. И немудрено, что четырнадцатилетняя Зели попала на торную дорожку. Хотя она и зарабатывала плетением соломенных шляп, но успела уже переменить шесть любовников:
Джек не очень любезно отнесся к Зели. Он не хотел прогонять ее, но и не хотел, чтобы она оставалась. Зели же, по-видимому, не собиралась уходить. Он закурил трубку и стал разглядывать, непрошеную гостью.
Она с улыбкой взглянула на него и начала разогревать мясные консервы. Видя ее заботливость, Джек отчасти смягчился и предложил ей поесть вместе с ним.
Она отказалась.
— Я уже ела. Я сыта вот так, — сказала она, указывая на горло.
Заинтересованный своей гостьей, Джек приступил к еде и время от времени поглядывал на нее. Она уселась на циновке, которая служила ему постелью, и стала спокойно плести соломенную шляпу. Ловкими движениями пальцев она плела полосу за полосой и, храня молчание, украдкой смотрела на него. Покончив с ужином, он взялся за книгу и вскоре настолько увлекся чтением, что даже забыл о присутствии Зели.
Она же стала смелее и уже прямо, не отрывая глаз глядела на него. Ее поразило его богатырское телосложение. Она обратила внимание на его матовую кожу, темную курчавую шевелюру, белоснежные зубы, в которых была стиснута трубка.
«Замечательный человек, — подумала она. — Это мой супруг, мой повелитель. Разве он не дрался из-за меня? Разве он не прельстил меня?»
Наконец она встала, помыла посуду и подмела в хижине. Ее движения отвлекли его от чтения, и он незаметно оглядывал ее. Под тонкой материей ясно выделялись ее нежные, грациозные формы, и даже раз, когда она стояла у окна, отчетливо был виден силуэт ее гибкого смуглого тела.
Окончив уборку, она подошла к нему и смиренно опустилась на колени.
