Грабитель заговорил:
— В таком случае, проклятый пес, стреляй! Это будет не первая беззащитная жертва твоих окровавленных рук.
Грабитель саркастически начал смеяться.
— Я предпочитаю скорее быть пристреленным, чем попасть в лапы полиции. Но прежде чем ты спустишь курок, я хочу тебе кое-что сказать. Ты — одно из проклятий Вселенной, ты — бич человечества!
— Вот как! Это интересно. Продолжай!
— Ты разорил тысячи людей, разрушил их счастье и семейный покой. Чтобы заработать грош, ты топтал свои несчастные, жертвы. Вдовы проклинают тебя, слезы младенцев говорят о твоей жадности. На тебя и тебе подобных работают миллионы людей. Ты причинил им всем столько вреда и стал самым подлым преступником. Я бы ни за какие деньги не хотел быть на твоем месте. Ну, стреляй! С этим выстрелом кончится твоя позорная жизнь. Твои минуты сочтены. Мы еще встретимся в преисподней и там сведем счеты. Стреляй же, проклятая собака!
Старик стал свирепо кусать сигару.
— О, да ты ведь настоящий оратор! Я вижу, ты хочешь взбесить меня. Стой — иначе пристрелю тебя!
Грабитель невозмутимо продвигался вперед, не обращая внимания на направленный на него револьвер.
— Стреляй же, подлец!
Старик указательным пальцем коснулся курка, но не выстрелил и, отойдя за дубовый стол, стал у стены.
— Ты мне нравишься, — иронически произнес он. — Я не хочу убивать тебя, а…
Его рука что-то нащупывала на стене. Вор сразу же увидел кнопку звонка, которым старик, по-видимому, собирался созвать слуг. Быстро сообразив, что ему делать, он незаметно и ловко опрокинул ногой стол на старика. Тот выстрелил.
С криком ярости и боли грабитель бросился вперед и навалился на старика. Между ними началась отчаянная борьба. Несмотря на своей престарелый возраст, старик все же как-то ухитрился выскользнуть из-под грабителя и отскочить в сторону. Грабитель с молниеносной быстротой успел выключить электричество. Борьба продолжалась во мраке, но преимущество было на стороне Стиллуэлла Аустина. Дважды успел он выстрелить, и пуля попала в грабителя. Он почувствовал удар в плечо, и по его руке потекло что-то теплое. Ему показалось, что он в состоянии продержаться только несколько минут. Он старался придумать что-нибудь такое, что могло бы спасти его, и случайно натолкнулся рукой на бронзового Будду. Схватив вазу, он размахнулся и бросил ее в том направлении, где, по расчету, стоял Аустин. Раздался глухой удар, стон, звук падающего тела, и потом снова тишина…
С трепетом душевным грабитель прислушался. Ни звука. Слуги, по-видимому, спали в отдаленной части дома и ничего не слыхали. Дом был погружен в гробовую тишину. Его поразило молчание старика. В этом молчании было что-то зловещее. Ему пришла в голову ужасная мысль. Невероятный страх охватил его. Хотя медлить было опасно, он нагнулся над лежащим на полу телом. Ни движения… ни звука. Он порывисто приложил руку к сердцу… оно не билось… старик мертв… он убил его. Но дольше медлить нельзя. Нужно подумать о спасении. Его ужаснула мысль о тюрьме. Он уже прошел через тюремное заключение. Теперь ему грозила пожизненная каторга, а может быть, и виселица. Его смерть бесцельна. Эго будет лишь местью общества, с которым он был во вражде. Нет, он не отдаст себя гильотине — он скроется. Ему не нужно ни драгоценностей, ни денег, — он жаждал только свободы и возможности уйти из этой проклятой комнаты.
Он еще раз внимательно прислушался к биению сердца старика. Безнадежно. Все же ему не хотелось оставлять старика на полу, в распростертом виде, и он решил перенести его в кресло. Если кто-нибудь войдет в комнату, то сможет подумать, что старик уснул.
Схватив бездыханное тело, он потащил его по ковру.
Очутившись против окна, он замер… Что же заставило его податься назад? Кто-то открыл окно… Кто-то пробирался в комнату… Из-за портьеры выступила черная тень. Что бы это могло быть? Тень остановилась. В этом было что-то таинственное. Ужас проник в душу грабителя. Напряжение его достигло пределов. Ему захотелось громко крикнуть, но в горле у него пересохло, и с глухим хрипом он высоко поднял труп и швырнул им в таинственную тень.
Вскочив на подоконник, он мигом спрыгнул на тротуар и побежал по улице, как сумасшедший. Стоявшие на другом конце улицы двое полицейских заметили беглеца и погнались за ним. Несмотря на свою слабость и рану, он мчался, как на крыльях, подгоняемый страхом — страхом, внушенным не погоней полицейских, а мыслью о страшной тени в проклятой комнате.
В конце концов он оставил преследователей далеко позади и, пользуясь ночной темнотой, скрылся в одном из боковых кривых переулков.
Но что случилось с тенью? Это была не тень, а живое существо — человек. Он вышел из-за портьеры. В комнате было абсолютно темно. Он стал вытаскивать из кармана потайной фонарик, и в этот момент что-то тяжелое обрушилось на него. Вне себя от страха, он стал отбиваться и почувствовал, что ударил кого-то по голове. Он схватил напавшего на него, бросил на пол и придавил его.
Тело под ним не шевелилось. Он вытащил фонарик и осветил жертву. Но что это? Он весь запачкан кровью. Медлить нельзя. В доме поднялся шум. Всюду слышались голоса приближавшихся людей, всюду хлопали двери. Он бросился к окну. Внизу, как раз под окном, стоял полицейский с револьвером в руке. К комнате уже приближались слуги. Выхода не было, и он принял отчаянное решение.
Хлоп! Он спрыгнул прямо на стоявшего под окном полицейского, который свалился на землю. Не теряя ни секунды, он вскочил на ноги и стремительно пустился бежать. Вдогонку раздались выстрелы, но ни один не причинил ему вреда. Он бежал прямо к Сене и, добравшись туда, бросился в тихо журчавшие воды, чтобы смыть с себя кровь и замести все следы ночного приключения.
На следующее утро, когда хозяин квартиры вошел в комнату Джерри Дилэйна, чтобы потребовать с него уплаты долга и рассказать об убийстве известного американскою миллионера, он увидел, что постель была не смята — в эту ночь никто на ней не спал.
С той поры его жилец бесследно исчез, как будто его поглотила земля.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Бродяга
Глава I. Столкновение
В пальмовой роще, позади верфи, пять мужчин играли в покер. Возле них, в котелке над костром, варилась курица, а у ближайшей пальмы стоял бочонок из-под рома. Все пятеро находились в благодушном и веселом настроении.
Игрой руководил Марк Макара, по кличе Опасный, огромный, как Голиаф, весь заросший волосами наподобие корсиканского бандита. Его открытая рубаха обнажала густо заросшую грудь, волосы покрывали широкие плечи и сильные руки вплоть до кончиков пальцев, заполняли его ушные раковины и торчали из носа. Я сравнил его с Голиафом, хотя если бы он не был больше шести футов ростом, вернее было бы сравнить его с гориллой.
