Выйдя на одной из маленьких станций, Джерри обратился к носильщику и показал ему на надпись на конверте. Краснощекий, с самодовольным лицом носильщик рукой указал на начинавшуюся у вокзала широкую ровную дорогу, и Джерри пошел по ней.
Был жаркий поддень. Легкий ветерок поднимал клубы пыли. По обеим сторонам дороги зеленели фруктовые сады с сочными, сверкавшими на солнце плодами. Воздух был напоен ароматным запахом свежего сена; небо было ясно; кругом весело щебетали птички, а вдали раздавалось пение крестьянок, работавших в поле.
Дойдя до перекрестка, Джерри остановился в недоумении и не знал, куда направиться. Но его выручил придорожный камень, на котором было стрелкой обозначено направление. Дальше, у поворота дороги, он увидел старый,. почти сгнивший от времени крест. У креста сидела, понурив голову, седая безмолвная женщина. Она была одета в грубое крестьянское платье. Вид ее был жалок и был олицетворением нищеты и бездомности.
— Бедная нищенка, — с состраданием пробормотал Джерри.
Он сунул ей в руку франковую монету, но старуха не шелохнулась. Ему показалось, что она уснула. Вдруг она подняла голову, и он увидел, что она слепа.
Вскоре он дошел до развалин старинного замка. Вдоль дороги тянулась массивная каменная стена, покрытая всевозможными барельефами. В некоторых местах стена была разрушена, и внутри, сквозь отверстия, он заметил огромный запущенный сад.
В поле, усеянном маками, он увидел девушку, сидевшую за мольбертом. Когда он проходил мимо нее, она бросила на него быстрый живой взгляд. Несмотря на свою печаль, он не мог не обратить внимания на эту изящную, миловидную девушку, которая по внешнему виду напоминала ему типичную англичанку-аристократку.
Пройдя несколько дальше, Джерри подошел к обломкам старинных ворот, на одном из гранитных столбов он заметил полустертую надпись: 1692. В усадьбе виднелись развалины стоявшего здесь некогда каменного дома. Это была обитель его предков, и, хотя он мало знал об их прошлом, вид развалин когда-то величественного старинного замка вызвал в нем смутное волнение.
Во дворе усадьбы стоял коттедж, из которого доносилась грубая брань. Слышались душераздирающие крики ребенка, сварливые вопли женщины и сиплый голос мужчины. Когда раздался громкий стук Джерри в дверь, шум прекратился.
Обитателя коттеджа — злобный бородатый мужчина и изможденная женщина с рахитичным ребенком, — появились на пороге и вопросительно взглянули на пришельца.
— Мосье Шарве? — спросил он.
Мужчина недовольно кинул головой. Джерри вынул из кармана письмо, которым его недавно известили о получении денег и хорошем состоянии матери, которая только не могла писать. В письме также указывалось, что о его матери внимательно заботятся, что она не терпит никаких лишений и еще долго проживет. Письмо было подписано: Луи Шарве.
При ввде письма чета переглянулась. На их лицах появился внезапный страх.
— Мадам Дилэйн… здесь? -спросил Джерри.
Обитатели коттеджа угрюмо глядели на него. Мужчина пожал плечами.
— Не понимаю, мосье.
Джерри удивился. Это было довольно странно. Возможно, что его мать умерла, а эти отвратительные люди бесчестно продолжали получать его деньги. Его лицо омрачилось. Он окинул их долгим, мрачным взглядом и отвернулся. Он почувствовал себя беспомощным, не будучи в состоянии переговорить с ними. Вдруг он вспомнил о девушке, которую видел в поле. Она, несомненно, могла помочь ему, а потому он, не считаясь с приличием, решил обратиться к ней за помощью.
Когда Джерри приблизился к незнакомке, она почти не обратила на него никакого внимания, так как привыкла к тому, что посторонние частенько глядели на ее живопись. Его поразил ее спокойный, уверенный взгляд. На ней было дорогое, но вместе с тем скромное платье. В движениях замечалось много мягкости и изящества.
«Аристократка, — подумал он. — Все равно, надо же выйти из положения».
Он обратился к ней:
— Простите мисс, не англичанка ли вы?
Она обернулась и пристально посмотрела на него. Его стройная фигура и привлекательное лицо, по-видимому, заинтересовали ее.
— Я англичанка лишь по воспитанию, — улыбаясь, сказала она. — По происхождению же я американка.
— Очень рад, — живо произнес Джерри. — Я также американец. Я нахожусь в затруднительном положении, так как не могу объясниться по-французски. Могу ли я рассчитывать на вашу помощь? Простите, что я осмеливаюсь беспокоить вас…
Дальше он не мог говорить — слова застряли у него в горле. Никогда раньше он не испытывал при разговоре с женщиной такой робости, как сейчас.
Она была очаровательна. Золотистые волосы вились крупными локонами, резко очерченные брови обрамляли темно-серые глаза, светившиеся веселым, задорным огоньком, а с пунцовых губ не сходила улыбка.
— Пожалуйста, охотно помогу, — весело сказала она. — В чем дело?
— Я ищу некую мадам Дилэйн, и никак не могу переговорить вон с теми субъектами, — объяснил он, указывая по направлению к коттеджу.
— Кто она?
Это больная женщина, которая должна находиться у них.
— А, вы, вероятно, ищите старую Марию. Я не знала, что ее зовут Дилэйн. Мы с ней друзья. Я ей всячески помогаю, так как семейство Шарве дурно обращается с ней — посылают ее на дорогу стоять у креста и просить милостыню…
У него дрогнуло сердце. Перед ним встал образ старой нищенки, которой он подал монету.
— Я неоднократно пыталась помочь ей и устроить в приют для старух, но Шарве каждый раз противились этому. Они уверяли, что души в ней не чают, но вместе с тем держат ее в черном теле. Вас интересует ее участь?
— Да, — не сразу ответил он, не считая возможным посвящать девушку в свои дела. — Ее родственник, живущий в Штатах, поручил мне справиться о ней.
— Он мог бы и побольше делать для нее, — возмущенно заметила она.
— Он и делал все возможное, постоянно посыпая ей деньги — тысячи долларов.
Она нахмурила брови.
— Вот как! Это дело требует расследования. Я подозреваю, что деньги попали в карман бессовестного пьяницы Шарве. У меня нет больше настроения работать, а потому пойдем и выясним все.
Они пошли по направлению к старухе, сидевшей у креста.
— Ее нельзя волновать, — сказала девушка. — Об Америке лучше не упоминать. По-видимому, она там много страдала. Она не совсем в своем уме и очень слаба — малейшее волнение может вызвать печальные последствия.
— Она слепа?
— Да, она ослепла год назад. Возможно, что даже лучше, гак как она не видит окружающей — ее грязи и подлости. А вот и она!
