этого не докажешь. Разве только…
— Разведка боем? — понимающе вскинул брови Себастьян. — Предлагаешь заслать туда кого-нибудь?
— Да, — кивнул Кристиан. — Затем ты мне и понадобился. Здесь, понимаешь ли, определенные сложности…
— Сам вижу, — перебил Себастьян. — Это должен быть кто-то из элиты, это раз. Но не выше Реда, потому что с Сильвером уже могут побояться связываться. Наблюдательный, это два. Неравнодушный к людям, это три, иначе смысла нет это все затевать — он просто не обратит внимания на то, что происходит у него под носом. Внушающий доверие, это четыре. — Себастьян перевел дыхание. — Терпеливый и выдержанный, это пять, — вполне вероятно, придется некоторое время выжидать, терпя все это безобразие. Не зацикленный на субординации — мало ли, придется прямому начальству в морду дать… Однако, Крис, ну и запросы! Тебе профессиональный разведчик нужен, а где его взять?
— Ты наверняка знаешь кого-нибудь в этом роде, — заметил Кристиан.
— Я бы сам не отказался поучаствовать в такой авантюре, не будь моя физиономия так хорошо известна, — криво ухмыльнулся Себастьян. — Хорошо. Я подумаю. В принципе, есть пара кандидатур… Но сперва хотелось бы поговорить с тем парнем, как его, кстати, зовут?
— Энтони Райс, — ответил Кристиан, поднимаясь. — Пошли, я с тобой схожу.
— Тони?! — Мартин, до сей поры сидевший тихо, как мышь, подскочил в кресле.
— Ты его знаешь? — изумился Кристиан.
— Конечно, знаю! — Мартин взглянул с вызовом. — Еще с интерната!
— Он же почти на пять лет тебя старше, — заметил Кристиан.
— Ну и что? — окрысился Мартин, и Кристиан отметил, что вспыльчивость его никуда не делась. — Мне было девять, а ему четырнадцать. Меня тогда лупили всем классом, и хоть бы кто вякнул! А он всем подзатыльников навешал, потом еще синяки мне замазывал…
Кристиан прикинул: все верно, в шестнадцать Энтони покинул интернат, и Мартин окончательно пошел вразнос. Однако и характер у парня! Не побояться влезть в жестокую подростковую драку — а Кристиан прекрасно помнил, что это такое, хотя сам в таких забавах не участвовал, — да притом надавать подзатыльников Блонди, пусть и совсем сопливым… И еще нарушить неписанный закон — каждый сам за себя. Выживает сильнейший, а остальные могут катиться к черту, если стая против них, а сил постоять за себя самостоятельно не хватает…
— Я с вами пойду, — безапелляционно заявил Мартин. Собственно, возражать никто и не собирался…
…— Боюсь, сегодня вам с пациентом побеседовать не удастся, — сообщил вежливый врач в госпитале. — Он еще не в состоянии говорить.
— Жаль, — произнес Кристиан. — Но пройти к нему можно?
— Разумеется, — врач распахнул дверь, — вам сюда…
Зрелище было тягостным. Как шепотом объяснил Кристиан Себастьяну, оружия Райсу раздобыть не удалось — а собственное у него просто отобрали, — поэтому он воспользовался одним из немногих доступных способов: разбил зеркало и осколком вскрыл себе вены. Умело так, по всему предплечью. По счастью, кто-то сунулся к нему рано поутру, увидел «картину маслом» и заблажил на всю базу. В панике никто даже не сообразил, чем чревато появление такого пациента в Танагуре, — а в условиях базы и думать нечего было пытаться с таким справиться, — и едва живого Энтони засунули в риппер и привезли в Танагуру…
— Ладно, пойдем, — сказал Кристиан, постояв немного. — Мне сообщат, когда с ним можно будет поговорить.
— Да, идем, — согласился Себастьян.
— Я побуду тут, ладно? — просительно произнес Мартин, глядя на Себастьяна снизу вверх. В глубине ярких голубых глаз полыхала такая ледяная ярость, что можно было не сомневаться — попадись Мартину один из виновников, он бы разорвал его на части голыми руками. Кристиан невольно поежился: Блонди, способный испытывать столь сильные эмоции — это, во-первых, большая редкость, а во-вторых, не менее большая опасность. Хорошо еще, Мартин все-таки более-менее научился держать себя в руках…
— Оставайся, — разрешил Себастьян. — Один обратно не вздумай ехать, вызови из космопорта машину с шофером. Это приказ.
— Понял, — кивнул Мартин, даже не подумав спорить. Видимо, знал, что это бесполезно.
— Ты чего-то опасаешься? — спросил Кристиан, когда они вышли за дверь.
— Ты же сам велел мне быть осторожнее, — невозмутимо ответил Себастьян. — А осторожность включает в себя и стремление обезопасить всех, кому опасность может угрожать наравне со мной, ты не согласен?
— Согласен, — вздохнул Кристиан…
…Мартин осторожно наклонился над Энтони. Вид у того был — краше в гроб кладут, лицо бледное до зелени, на виске ссадина… да вообще сплошные синяки! Руки перебинтованы от запястий до локтей, и уйма всяких медицинских приборчиков… От одного их тоскливого писка повеситься тянет!
Сентиментальностью Мартин никогда не страдал, но все-таки Энтони был ему не совсем чужим. Пускай друзьями они не были, в этом возрасте разница в пять лет слишком заметна, но все-таки Энтони был, пожалуй, единственным, кому до Мартина было дело в интернате. И ему единственному оказалось дело до затравленного новобранца на пустынной базе…
Все это было неправильно, несправедливо, и… Мартин пока не мог сформулировать свои ощущения иначе как «удавил бы гадов!».
Неожиданно Мартин почувствовал на себе пристальный взгляд и, опустив голову, встретился глазами с Энтони. Взгляд у того был еще мутный и какой-то потусторонний, словно он еще не решил, возвращаться с того света, или все-таки не стоит.
— Мартин?… — Мартин едва расслышал хриплый шепот.
— Ты меня узнал? — неподдельно обрадовался Мартин.
— А я слышал, — прошептал Энтони, — тебя… выбраковали… Значит, я все-таки… умер?…
— Еще чего! — Мартин вздернул голову, чтобы Энтони, не приведи Юпитер, не увидел предательского блеска в его глазах. — Я очень даже живой, и ты живой… хотя так сразу и не скажешь… А не веришь — могу ущипнуть. И вот только попробуй мне помереть! Слышишь, Тони?
Но Энтони снова провалился в забытье, оставив Мартина наедине с его мыслями. Мысли были незамысловаты: ну и что, что Тони специалист по военной технике, если так, он и в прочих железяках разберется, а значит, лишним в космопорте не будет, и надо просто как следует попросить Себастьяна, а он наверняка не откажет! А гадов все-таки стоит передушить!..
…Из Эоса Себастьян вышел в состоянии глубокой задумчивости. Размышляя по поводу подходящих кандидатур на роль «засланных казачков», он оседлал свой мотоцикл, привычно игнорируя шокированные взгляды нескольких полузнакомых Блонди, садящихся в роскошные автомобили, и рванул с места на приличной скорости. В последнее время по городу он предпочитал передвигаться именно так: мотоцикл был куда маневреннее автомобиля, к тому же позволял объезжать пробки хотя бы и по тротуарам и протискиваться в щели между машинами. К несчастью, задумавшись, Себастьян не обратил внимание, что вслед за ним направилась одна из неприметных машин, во
