Пока насчет нее можно было не волноваться.
Куда больший интерес представлял сейчас титан типа «Гончая войны», который прокладывал путь через заваленную обломками улицу в двух километрах слева от их позиций, с направления два-шесть-пять. Рядом с ним двигались штурмовые орудия и по меньшей мере тысяча солдат, многие из которых были преторианцами, при поддержке гусеничных лазерных уничтожителей «Рапира», мобильных ракетных установок и иной тяжелой техники.
— Перегруппироваться в секторе семь, — приказал командор, переходя на закрытый канал. — Команде «Теневого ястреба», упредительный удар по титану, идущему через сектор четыре-шесть. Штурмовая группа, следовать за ним, вектор атаки восемь, два-два, два-три. Скрытное продвижение. Пусть почувствуют наше присутствие.
— Продвижение слишком медленное, — прорычал Коракс, бросив раздраженный взгляд на Лориарка. — Твоим скитариям следует быстрее занимать территорию и отбрасывать врага на левом фланге.
— Я передам распоряжение, лорд примарх, но они столкнулись с упорным сопротивлением.
— Чем дольше вы будете возиться, тем сильнее оно будет становиться. Двигайтесь быстро, и у защитников не останется времени, чтобы закрепиться.
Лориарк молча склонил голову и вернулся к совещанию со своими техножрецами.
Коракс уставился на главный дисплей. Большая часть войск Атласа увязла в боях, им удалось продвинуться вглубь Япета не более чем на четыре километра. Для двухчасового сражения результат был не самым лучшим, и примарх ожидал большего.
Он сосредоточился на рунах, обозначающих местоположение Гвардии Ворона, и испытал радость. Агапито и его Когти превратили себя в приманку для сил Дельвера, неуклонно продвигаясь к храму архимагоса, попутно стягивая на себя все больше вражеских скитариев. Но вечно так длиться не могло — рано или поздно солдатам Лориарка придется прорываться к Агапито, или в конечном итоге Гвардию Ворона окружат и уничтожат.
Коракс не сводил глаз с экрана, как будто одно это могло изменить ход боя.
Агапито потерял пятую часть легионеров, но теперь враг воспринимал угрозу Гвардии Ворона всерьез. Все больше пехотинцев стекалось по улицам, словно желая одним лишь количеством захлестнуть космических десантников. Судя по данным двух «Шепторезов», еще остававшихся в воздухе, на правом фланге готовилось массированное наступление, которое отбросит Гвардию Ворона к разрушенным верфям на краю города.
Осознавая опасность, Агапито приказал штурмовым войскам стягиваться к его позиции, чтобы создать единый, мобильный отряд, который сможет мгновенно отвечать на любую угрозу. Зверь, которым представлялись силы Дельвера, решился наконец атаковать всей мощью, а Гвардии Ворона нисколько не улыбалось оказаться на невыгодных позициях, когда их настигнет удар.
Перепрыгивая через разбитые крыши с помощью прыжкового ранца, Агапито соединился со своими воинами, которые собирались в зданиях, окружавших гигантскую, наполненную обломками, воронку. Над головой пронеслись «Теневые ястребы», остававшиеся скрытыми до тех пор, пока им не нужно было наносить удар. По подсчетам командора, атаку по всем фронтам вот-вот начнут около шести тысяч солдат и по меньшей мере сотня боевых машин. Гвардия Ворона в ответ отступит и вернется в сектор один, что на площади, заманивая противника к передовой группе войск Атласа и подальше от храма архимагоса.
Чтобы убедиться в обоснованности своего плана, он еще раз посмотрел через искусственные глаза «Шепторезов», пытаясь найти детали, которые мог упустить из виду. Впрочем, командор не увидел ничего неожиданного, и уже собирался отключить канал, когда его взгляд привлекло цветное пятно — темно-красное на фоне темной пелены смога. Агапито отправил сигнал бронированному кораблю, чтобы тот сделал небольшой круг и подлетел с другой стороны.
Командор увидел фигуры в красных доспехах, продвигающиеся через разбитые здания в километре от них, чуть поодаль от основных сил защитников. Переключившись на тепловое видение, Агапито насчитал более пятидесяти сигналов — отличительные тепловые следы быстро бегущих легионеров.
Несущие Слово пришли расправиться с Гвардией Ворона.
Они хотели обойти их с фланга. В Агапито начала закипать ярость, она походила на тепло, которое растекалось по всему телу, разум командора охватила жажда мести. Как и на «Камиэле», судьба подарила ему шанс отомстить за павших на Исстване братьев. На дисплее «Шептореза» взвилось знамя, изодранное и грязное, но покрытое безошибочно узнаваемым золотым текстом, окружающим ярко-красный венец на белом фоне.
Агапито видел это знамя у прихвостней Лоргара в зоне высадки на Исстване, оно гордо реяло на ветру, когда Несущие Слово обратили оружие против своих кузенов из Гвардии Ворона. В течение нескольких недель, последовавших после резни, беспощадный командир ордена XVII легиона по имени Элексис упорно преследовал выживших Гвардейцев Ворона. Несмотря на заверения, данные Агапито примарху, каждый шанс нанести удар и ускользнуть… Но теперь Элексис сам прибыл на Констаникс. На командора нахлынули воспоминания, список разрушений и смертей взывал к отмщению. Крики братьев все громче звенели в ушах, запах крови и жженого керамита становился невыносимо острым.
Он крепче стиснул рукоять силового меча, дыхание стало коротким и прерывистым. Ему дали второй шанс: Агапито убьет знаменосца и затопчет знамя; Элексис будет сокрушен так же, как когда-то раздавили его легион.
— Командор, — по воксу раздался встревоженный голос лейтенанта Кадерила. — Командор, враг в пределах зоны поражения.
Каждый фибр души Агапито призывал его отдать приказ к атаке, и командор знал, что Когти с радостью подчинятся, едва лишь увидят цель. Его сердца гулко колотились, быстрее разгоняя кровь по телу, захлестывая командора яростью.
Взрыв встряхнул здание на противоположном конце улицы, когда первые машины скитариев с лязгом въехали в радиус стрельбы, засыпав дорогу лавиной битой каменной кладки.
Агапито едва обратил внимание на взрыв.
Он был здесь, чтобы мстить, карать, убивать.
И все же в пламенеющем сердце его гнева таилось холодное ядро чистой ненависти. Оно не питало ярость, но усмирило ее, даровав командору ясное видение, рассеяло пелену гнева, который затуманивал мысли.
— Победа — это месть, — пробормотал командор.
— Пожалуйста, командор, повторите ваш приказ.
— Победа — это месть, — громче и увереннее повторил Агапито. Теперь он видел предателей своими глазами, в нескольких сотнях метров, пробирающихся через разбомбленный храм округа. За ними командор заметил крупные очертания за завесой дыма — подкрепления Механикум. Если Гвардия Ворона атакует, их наверняка окружат, пусть даже они успеют уничтожить Несущих Слово.
Холодная, расчетливая ненависть взяла верх над слепой яростью.
— Отступаем в сектор один, — как будто нехотя, процедил Агапито.
— Слушаюсь, командор, — с явным облегчением ответил Кадерил. Гвардия Ворона ринулась во тьму, оставив Агапито в одиночестве смотреть на далеких Несущих Слово, идущих с гордо поднятым знаменем.
— Завтра, Элексис. Ты — бесхребетный трус. Завтра ты узнаешь, как сражается Гвардия Ворона, когда не стоит к тебе спиной. Завтра я окажу тебе такое же милосердие, какое вы проявили на Исстване.
VI
Молниевыми когтями, плюющимися искрами, Коракс отсек голову очередному киборгу-преторианцу и переступил через подергивающийся труп, чтобы встретиться с его товарищами. Два идущих рядом отделения легионеров открыли шквальный огонь из болтеров и тяжелых болтеров, оставляя просеки в рядах элиты скитариев.
Центральный храмовый комплекс Япета занимал больше квадратного километра, главный зиккурат окружали меньшие кузницы и дома-домны. Пока пара «Теневых ястребов» атаковала немногочисленные уцелевшие турели на приграничной стене, Коракс и его воины уничтожали культистов Механикум. Сквозь дым мелькали лазерные лучи, пули и болты, от окружающих зданий отражалась звенящая какофония боя. В небе, среди клубов дыма, поднимающегося из города, патрулировали «Огненные хищники», чтобы не дать ни одному шаттлу или боевому кораблю возможности сбежать из святилища Машинного Бога.
Среди преторианцев двигались отделения тяжеловооруженных противников: солдат, чья броня была приклепана прямо к плоти, а сами тела превращены в оружие. Болтерные снаряды бессильно высекали искры из черных панцирей, тогда как в ответ обильно аугментированные воины стреляли молниевыми дугами и зарядами плазмы. Таких солдат называли таллаксиями — скорее машины, чем люди, их нервные окончания были удалены, чтобы они могли выдерживать боль от пробивающего броню оружия, доли их мозга заменяли вычислителями, превращавших воинов в эффективных и бесчувственных убийц.
