И вот тут, когда «своя отчина» уже была в руках, новый великий князь вдруг принимает абсолютно никем не предсказуемое и очень странное решение — вернуть эту самую власть обратно Василию Васильевичу!
Что же привело князя Юрия к этому решению?
Для начала рассмотрим, что успел сделать он, пребывая у власти на Москве. Может быть, это разъяснит нам суть его дальнейших поступков.
Во-первых, он так и не сделал ничего плохого своему племяннику. Хотя войско Василия требовалось как-то нейтрализовать, чтобы он не учинил ответных действий. Для чего пришлось послать за ним вдогонку дружины сыновей до самой Костромы, вослед за которыми выступил и сам Юрий.
На Москве же он не успел свершить почти никаких серьезных реформ. Хотя некоторые важные шаги для укрепления власти им были предприняты. Скупые сведения «ловим» мы в докончальной грамоте Юрия и Василия, которую они заключили чуть позже.
Выясняется, что Юрий Дмитриевич за очень короткое время, исчисляемое месяцами, сделал совсем немало.
Оказывается, что он, «сидя на Москве», как правитель «суды судил».
При быстром заходе в Москву Юрий легко захватил все «сбережения» князя Василия и его семьи, как тогда говорили — «казну». В грамоте Юрий так и отметит для Василия: «поймана твоя казна… и твоее матери… или поклажаи ваши, или бояр твоих поклажей, или инятцов твоих поклажей».
Кроме этого, славно «погуляли» и бояре самого князя Юрия. Дорвавшись до Москвы, некоторые из них, вполне достаточно пострадав до того от столичных придворных служилых людей, успели даже свести некоторые счеты. И если во время боевых действий трофеи считались делом чести, то после боя, в мирное время — люди могли расценить изъятие ценностей врагов как простой грабеж. А потому Юрий, решив отдать затем всё назад (причины мы попробуем изъяснить чуть позднее), так и запишет для Василия: «А что мои люди грабили бояр твоих, или инятцов твоих, или людей твоих, опрочь бою, ино то отдати, а не отдадут, ино тому суд и исправа, опроче съестного». Хотя тут же князь вспоминает и подобные действия со стороны племянника. «А что будут, — замечает Юрий, — твои бояре и твои люди имали и грабили моих бояр и слуг в первое наше розмирье, и им то отдати, а не отдадут, а на то суд и исправа. А что князь Василеи Ярославич имал мою вотчину или люди его грабили мою вотчину, а на то суд и исправа». Здесь не случайно упоминается князь Серпуховский и Боровский Василий Ярославич, видимо, изрядно пограбивший подмосковные владения князя Юрия в те моменты, когда ему пришлось находиться в Галиче. Василий II еще в прошлом году успел заключить с ним докончальную грамоту, где тот должен был выступать против врагов великого князя. Что он исправно и делал. Правда, лишь тогда, когда чувствовал некоторую безнаказанность и отсутствие реального сопротивления.
Также, сидя на Москве, Юрий Дмитриевич, по всей видимости, совершил довольно серьезный и решительный поступок. Он заплатил в Орду 600 рублей, дабы покрыть срочный долг самого Василия Васильевича, который накопился у него за последнее время. Таким образом, Юрий стремился, наверное, наладить взаимоотношения с Ордой и показать, что он готов платить дань не хуже племянника и даже делает первый взнос.
Разорения, учиненные Василием до этого в уделах Юрия, поездка их в Орду с дарами привели и нового великого князя к весьма трудному положению. Чтобы заплатить дань (или даже проценты по долгу, который появился у Василия перед его покровителями в Орде), Юрию Дмитриевичу пришлось обратиться к русским купцам, которые искренне его поддержали и немедленно дали князю сию внушительную сумму. Это подтверждает текст уже упомянутой нами грамоты, когда Юрий объясняет Василию — как урегулировать меж ними денежные проблемы. «А что есмь занял у гостей и у суконьников шестьсот рублев да заплатил есмь в твои долг в ординьскои Резеп-Хозе да Абипу в кабалы, и на кабалах есмь то серебро подписал, и тобе с мене тот долг, ту шестьсот рублев, сняти. А с теми гостьми ведатися тобе, опрочь мене, самому. А мне тобе тех сказати, у кого есмь то серебро заимывал».
Наконец, в продолжение перечисления того, что успел сделать Юрий Дмитриевич на Московском престоле, следует упомянуть появление новых монет, которые он начал чеканить немедленно. Полновесные деньги, где Юрий уже прямо назван великим князем, показывали его настоящую власть. Видимо, он рассчитывал ими расплачиваться с Ордой, отправлять хану дань, как настоящий правитель Руси.
Однако князь Юрий, видимо, уже не мог полностью активно управлять государством (возможно, в силу возраста). А потому все больший вес стал иметь при его дворе доселе не очень известный человек — боярин Семен Федорович Морозов. При этом столкнулись интересы сразу двух боярских кланов-семей — Морозовых и Всеволожских. Видимо, Юрий опирался на перебежавшего к нему Всеволожского, но не доверял ему все дела. А ближе ему стал новый советчик — Морозов,
В итоге произошло следующее. Летопись рассказывает так: «Князь же Юрий, сев на княженье в Москве, послал сыновей своих, Василия да Дмитрия, за великим князем, и узнали те, что он в Костроме; тогда и сам князь Юрий пошел к нему и пришел в Кострому; и бил челом князь великий дяде своему, князю Юрию, и дал тот ему Коломну-город в удел, а мира добился Семен Морозов, любимец Юрия-князя».
Все написанное означает, что Юрий Дмитриевич настиг своего племянника в Костроме, «взя его», после чего Василий бил «челом дяде своему». В этом «битии челом» как раз и сыграл важнейшую роль боярин Морозов. Судя по всему, именно он уговорил князя Юрия простить бывшего великого князя. Юрий Дмитриевич, действуя по «наущению» боярина Семена Федоровича, вспомнил о заветах отца, который всех своих «сыновей» (а Юрий как великий князь становился для других князей не «братом старейшим», а «отцом») наделял уделами.
У Василия II было три варианта будущего: смерть, пленение или удельное княжение наравне с другими русскими удельными же князьями. Он конечно же выбрал третье. Потому что князь Юрий это ему любезно предложил. А ведь мог и не предлагать!
В тот самый момент старшие дети Юрия — Дмитрий Шемяка и Василий Юрьевич — были против такого решения. К ним примыкал также И. Д. Всеволожский («не любо ему бысть сие зело»). По сути, они желали того, чтобы Василий вообще отошел от любых дел окончательно, и даже более — жаждали его смерти. Тогда проблема была бы решена окончательно, в том числе и для них. Ибо по смерти отца — Юрия Дмитриевича — старейшим в роде оказывался Василий Васильевич. И, если следовать древним традициям, — пришлось бы ему возвращать всё, включая Московский престол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
