После подписания грамоты князь Юрий не стал возвращаться в Звенигород. Его вновь подчиненное положение не давало ему гарантии личной безопасности. Ведь он хорошо знал характер Василия II.
Юрий Дмитриевич не медля отправился в надежный и отдаленный от Москвы Галич Мерьский. И не ошибся.
Василий Васильевич не стал ждать вовсе. Он немедленно собрал войско с князем Юрием Патрикеевичем во главе и отправил в сторону Костромы, дабы покончить с последними бунтарями — Василием Косым и Дмитрием Шемякой. Ясное дело, что Юрий Дмитриевич помогать сыновьям не собирался. Ведь он докончальный договор подписал, что не будет этого делать. И, как всегда, его соблюдал, как он поступал еще со времен своего старшего брата Василия Дмитриевича, в ущерб своим собственным интересам.
Но даже он не смог удержать некоторых своих галичских бояр с их дружиной, к которым присоединились воины-вятчане, после чего они направились на подмогу костромским оппозиционерам. Сила против Москвы собралась немалая. Воевода Юрий Патрикеевич даже не представлял — какая. Да и «сторожевой полк» из Галича (так его называли в летописи) подоспел вовремя.
Рати сошлись в осенний день — 28 сентября 1433 года, у реки Куси. Василий Косой и Дмитрий Шемяка легко и быстро расправились с посланным из Москвы войском, а князь Юрий Патрикеевич в итоге попросту попал к ним в плен.
Получалось, что Василию II воевать после этого было нечем и некем. Вот уж момент, так момент. Иди обратно в Москву и занимай престол.
Но сделать такое мог только сам князь Юрий Дмитриевич. Сыновья его старшие, как бы они этого ни хотели, совершить въезд в столицу не могли. Их бы просто никто там за власть не признал.
Призывы Василия Косого и Дмитрия Шемяки — «отче, поиде на княжение!» — уходили как будто в пустоту. Отец не желал их слушать, как и нарушать условия только что подписанного докончания с Московским правителем. Тогда сыновья вернулись обратно в Кострому. Им ничего более не оставалось делать.
Этой передышкой удачно воспользовался великий князь Василий. Он лихорадочно собирал новое войско. И он никогда бы не поверил, что Юрий не участвовал в выступлении против него, а его войска не было на реке Куси. Кроме того, мы можем предположить, что поражение его дружины спровоцировало новое решение великого князя — дядя лишь самим фактом своего существования является совершенно непреодолимой угрозой. Думается, тогда, осенью 1433 года, в Москве появился и созрел план физического уничтожения Юрия Дмитриевича. Проблему для Москвы пора было решить кардинально. И безвозвратно. Навсегда.
Князь Юрий, видимо, как-то узнал о данном решении. Именно по этой причине ближайшие месяцы станут грандиозной развязкой многолетнего родственного противостояния. Теперь сидеть сложа руки князь Звенигородский и Галичский уже не мог.
Но и здесь не он первым нарушил условия докончальной грамоты. Зимой 1433 года Василий II с новой ратью, заручившись поддержкой родственных князей, буквально игнорировав все письменные договоренности, двинулся прямо на Галич. Летописи не преминули отметить: «через мирную руку и правду». То есть нарушив мирные и моральные обязательства.
Севернорусский летописный свод 1472 года скрупулезен: «Князь великий… пошел Галич разорить в зиму ту, а князь Юрий бежал к Белоозеру; князь великий Галич пограбил и сжег и в плен всех увел».
Что-то произошло, видимо, в психике этого правителя. Он не только поставил цель — убрать своего дядю, но и стал совершать особо жестокие поступки, которые время от времени отмечают летописные источники.
Например, перестав доверять перешедшему к нему И. Д. Всеволожскому и предполагая, что тот может опять переметнуться к дяде, он приказывает ослепить несчастного боярина, который мог еще совсем недавно стать его тестем. Это уже потом, после кончины Юрия Дмитриевича, среди воюющих сторон последует целая цепочка взаимных ослеплений и других трудно представимых ужасов родственной брани. Но первым данную «черту» переступил (как похожее бывало и ранее) именно племянник. За что ему самому вскоре и воздастся: быть и ему также ослепленным (конечно же не от Юрьевой руки), а поэтому в потомстве он будет зваться Василием Темным (то есть — слепым, не видящим света). Хотя он сумеет отомстить Юрьевым чадам тем же — ослепит старшего сына князя Юрия Звенигородского и Галичского, который после этого будет зваться Василием Косым.
Нет ничего более символического для характеристики данного периода русской истории, как то, что великим княжеством Владимирским (Московским) успели одновременно (с переменной последовательностью) править два двоюродных брата, оба Василия, и оба — насильственно ослепленных. Один — Темный, другой — Косой. Воистину, Руси требовался некто реально зрячий! Ибо правители «наследовали» тогда лишь мучительные пытки в виде выкалывания глаз…
Объединились ли в тот момент уже войска Юрия Дмитриевича с дружинами его старших сыновей? Трудно сказать. Ведь сам князь Звенигородский ушел из Галича и двинулся на Белоозеро, впервые занимая не свои территории, а земли другого собственного племянника — Михаила Андреевича. Но тут уж было не до родственных сантиментов. Решалась судьба всей семьи.
Думается, что действовал князь согласованно с Юрьевичами. Они немедленно отправились в Галич Мерьский и заняли там оборону. Мы помним, что городская крепость была изрядно потрепана после недавнего набега ордынцев и нескольких серьезных штурмов. Но сыновья Юрия неплохо знали военное дело.
Итак, московское войско быстро подошло к Галичу. И тут Василий II проявил чудеса жестокости. Он не только спалил и разграбил посад и окрестности, но и взял многочисленный «полон», о котором потом упоминали летописные источники. «Люди в плен поведе и много зла сотворив земле той», — отмечалось в документах. Он очень хотел добраться до самого сердца Юрьевичей, до них самих. Но не сумел. Сыновьям помог отец, теперь уже откровенно поспешивший к ним на выручку. И Василий отступил.
А в это время его «подельники», племянники Юрия, князья Иван и Михаил Андреевичи воевали Звенигород, причем грабили удел основательно. То, что не довелось сделать даже татарам, совершили ближайшие родственники.
В знак покорения северо-восточной «столицы» Юрия Дмитриевича, а также для умаления его духовного авторитета, племянник — Василий II — вывез из Галича одну из главных здешних святынь — знаменитую Овиновскую икону Божией Матери. История эта в подробностях изложена нами в главе «Заступники и покровители». Однако стоит упомянуть здесь еще раз вот о чем. Василию Васильевичу важно было лишить Юрьевичей одной из главных их святынь, считавшейся покровительницей Галича. Отдаленный город уж очень стал самостоятельным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
