Однако по возвращении подозреваемого ни горничная, ни мистер Адаме Слейтера не опознали, под их описания он не походил вовсе, да и брошь, изъятая у ювелира, оказалась купленной самим Слейтером (согласно представленному чеку) еще несколько лет назад, и заложил он ее еще за три недели до убийства.
Но ведь тетушка должна упокоиться с миром! Иначе общественность не успокоится. Значит, убийцу следует сыскать. Пришлось полиции подогнать описания свидетелей под внешность Слейтера, потерять его чеки и забыть про дату сдачи броши в залог. Зато среди вещей Слейтера нашелся ящик со слесарными инструментами, а среди них молоток – явное орудие убийства. А если на нем нет крови – так убийца ее вытер!
Словом, судили Слейтера быстро, приговорили к смертной казни. Как же иначе – общественность жаждала крови. Но среди членов Верховного суда, куда адвокаты подали апелляцию, нашлись здравомыслящие: повешение заменили на пожизненное заключение.
Великий создатель легендарного Холмса вместе с яичницей с беконом получал на завтрак свежие газеты. Откушивал, читая последние новости. Но в начале 1909 года новости оказались такими, что у сэра Артура началось несварение желудка. Надо же было нагородить такого с делом Слейтера! Возмущенный идиотизмом британской Фемиды Конан Дойль принялся за собственное расследование. Уже со времен выхода первых рассказов о Холмсе к писателю потоком шли письма: несправедливо обиженные, оклеветанные, обвиненные люди обращались за помощью к нему и его герою, как в последнюю инстанцию. Конан Дойль не любил распространяться о таких просьбах. Но исследователи его жизни и творчества установили, что писатель хоть и втайне, но частенько помогал кому советом, кому дедуктивными рассуждениями, а кому и настоящим расследованием. За дело бедняги Слейтера Конан Дойль взялся открыто и яростно. Результаты изложил ярко и убедительно в книге «Суд над Оскаром Слейтером» (1910 год, под редакцией мистера Уильяма Роугхеда, криминалиста).
Сначала Конан Дойль с явным сарказмом заметил, что если человек родился не в Британской империи, не подходил под описание убийцы и не был узнан свидетелями, то он, естественно, преступник. Ибо, безусловно, виноват, что родился на континенте и не имеет нужной внешности. После этих хлестких и ядовитых замечаний Конан Дойль поставил ребром два вопроса: 1) как мог Слейтер попасть в квартиру, если горничная, уходя, заперла дверь; 2) зачем Слейтер вломился в квартиру, если не взял ничего ценного?
Войти Слейтер мог только в том случае, если мисс Гилчрист сама открыла ему дверь. А она никогда не впускала незнакомых. Но нет ни одного факта, указывающего на то, что эти двое знали друг друга. Значит, старушка впустила не Слейтера, а кого-то знакомого.
Вошедшего же интересовали только бумаги старушки. Он прошел прямо в спальню к бюро, которое, между прочим, было скрыто ширмой. Значит, он знал, что и где стоит, то есть бывал в доме. Но если бумаги столь важны, почему у самого Слейтера не нашли ни писем, ни других бумаг, кроме документов, необходимых для переезда в Америку? Да и что за бумаги хранились в бюро? Оказалось, письма полувековой давности (и более), в которых перемывались косточки различным представителем светского Глазго, куда в юности была вхожа мисс Гилчрист. Но зачем подобные «светские тайны» Слейтеру, не только не имеющему к свету никакого отношения, но еще и рожденному на континенте?!
Словом – нет и нет! – пылко доказывал Конан Дойль – убийца не Слейтер! К тому же отчего тело оказалось накрыто ковром?! Писатель разрешил и эту загадку. Он предположил, что убийца использовал ковер как своеобразный щит между собой и мисс Гилчрист, чтобы кровь от удара не попала на его костюм. Подобная предосторожность красноречива. Конан Дойль предположил, что преступник, забрав бумаги, хотел уехать. Но ведь ни один кебмен не повез бы окровавленного человека. Несколько дней розыска дали результат: нашелся кеб, ждавший седока, который по возвращении приказал отвезти себя в городской парк. Его одежда была в порядке. Правда, на нем была широкополая шляпа, из-за которой кебмен не рассмотрел лица. Но по росту он был куда выше бедняги Слейтера.
18 лет упрямый Конан Дойль боролся за невинно осужденного. Только в ноябре 1927 года (через 18 лет!) началось второе слушание и Слейтера отпустили под залог, внесенный лично Конан Дойлем (500 фунтов). В июле 1928 года Оскара Слейтера помиловали, и он получил 6 тысяч фунтов в качестве компенсации.
Дальнейшее – поразительное свидетельство черной неблагодарности. Слейтер не только не поблагодарил Конан Дойля, но и отказался вернуть ему 500 фунтов залога после того, как получил свои 6 тысяч. В сердцах писатель высказался: «Он не убийца, но неблагодарная свинья!»
Однако это странное дело не давало покоя сэру Артуру. Однажды он признался репортерам: «Думаю, я понял, кто убийца, но доказать не могу. Полиция прикрывала этого человека, поскольку он был знатным горожанином. И он очень хотел добраться до личных бумаг мисс Мэрион Гилчрист».
Не один Конан Дойль понял, кто убийца. Знала это и горничная Хелен Ламби. Она любила читать светскую хронику в газетах и, вероятно, узнала по фото преступника, с которым столкнулась нос к носу. Удивительно, что после этого девушка осталась жива. Наверное, ее жизнь спас окрик племянницы мисс Гилчрист, которая запретила ей болтать. Так не была ли племянница тоже замешана в этом деле, ведь именно ей достались драгоценности убитой тетушки? Ну а тайна личных бумаг тетушки так и канула в Лету. Ох уж эти загадки старых писем!..
Впрочем, как и старинные детективные романы, которыми зачитываются англичане! Даже в век железной техники они не потеряли веры в мистера Шерлока Холмса. Полиции ничего не осталось, как организовать на Бейкер-стрит, в доме рядом с 221б, специальное отделение полицейской конторы, которое регулярно (и до сих пор!) получает письма-просьбы к знаменитому сыщику. И что удивительно, письма рассматриваются. Вот уж воистину невероятно: ну где еще будут читать письма, адресованные давнему герою литературы?! Впрочем: а кто еще будет их писать, надеясь на то, что человек, которого никогда не было на свете, поможет?! Но ведь кто-то же помогает – иначе писать прекратили бы…
Исторический феномен: вперед – в прошлое
Историческое время – величина абсолютная. Тем более сенсационными выглядят таинственные события, говорящие о том, что время в истории может возвращаться вспять.
Речь идет не о путешествиях во времени – их мы оставим фантастам. Разговор также пойдет не о попытках осознать, что же такое «время», – над этим вопросом бьются ученые еще со времен Древнего Египта. И не о предсказаниях пойдет речь: к пророчествам история уже привыкла. Но, оказывается, придется привыкать и к тому, что люди могут посещать реальное историческое прошлое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
