заинтересовались, а это большой успех. Детей этого возраста не так-то просто расшевелить, чем-то увлечь. Кстати, меня зовут Видар Йорскиллсон, учитель физики и астрономии, с недавних пор директор.
– Лоуренс Клиффорд, полиция нравов. Спасибо, что пригласили. Это был интересный опыт.
– Надеюсь, что не последний. – У директора была привычка благодушно посмеиваться между фразами, как филин. – Потому что у вас явно талант к общению с молодежью.
Мистер Йорскиллсон с первых же слов производил впечатление человека умного до такой степени, в которой люди уже не видят смысла в злости, и ко всему в жизни относятся с одинаковой добротой – к людям, деревьям, рыбкам в аквариуме и пульту от телевизора. А еще он был жутко общительным. Они заговорили на общие темы, и Лоуренс разглядывал директора, проникаясь к нему неизбежной симпатией.
Это был мужчина лет пятидесяти с хвостиком, среднего роста, с веселыми синими глазами на явственно скандинавском типе лица, густыми черными усами и почти полностью серебристыми волосами, зачесанными назад. Он стоял в расслабленной позе, в рубашке и костюмных брюках, с пиджаком через плечо и сбитым набок галстуком. И почти все время улыбался.
– Мистер Йорскиллсон, разрешите прямой вопрос.
– Ну, конечно, задавайте, мне нечего скрывать.
– Я заметил среди учеников девочку со следами побоев. Скажите, она из неблагополучной семьи? Или, может, ее обижают в школе?
Секунды две прошло, прежде чем директор расхохотался. Лоуренс такой реакции не ожидал – вопрос был серьезный. Он молча ждал объяснений, нахмурив белые брови.
– Вы, видимо, говорите о Нине Дженовезе. Уверяю, ничего подобного. Семья у нее замечательная, а в школе ее не трогают, потому что побаиваются взрывного темперамента. Честно говоря, она и сама кого угодно вздует, тут врать не буду. Дело в том, офицер Клиффорд, что Нина занимается хоккеем. К сожалению, не всем нравится видеть ее на поле, она часто сталкивается с непониманием и стереотипами в свой адрес…
Лоуренс вспомнил, как и сам удивился, узнав, что машину разбили клюшкой, и каким тоном Нина спросила его: «Вас тоже не устраивает, что девочки играют в хоккей?» Вот, оказывается, как много переживаний крылось в этом вопросе.
– Дня четыре назад на арене произошла крупная потасовка, в которую оказались вовлечены все игроки. Само собой, Нина тоже принимала участие. Из-за нее все и началось, говоря откровенно. Точнее, конечно, не из-за нее, а из-за тех, кому она не нравится. Нина просто постояла за себя, и правильно сделала. Благо на этот раз на ее сторону встали ребята из команды. А то ведь раньше не принимали, считали чужой. Уверяю вас, каждый, кто в этом событии принял участие, заработал такие же синяки. Нине не привыкать, она все время ходит побитая и уже не обращает внимания. Со стороны это, конечно, может беспокоить. Но если знать ее получше, вскоре перестает резать глаза. Поверьте, офицер, ей ничего не угрожает.
– Я не слышал об этой драке. Неужели не вызвали полицию?
– Кажется, вызвали.
– Говорите, это было четыре дня назад?
– В воскресенье.
– Понятно. Не моя смена. Но странно, что мне не доложили.
– Наш ученик, Алан Кейн, одноклассник Нины, сделал подробный репортаж для TINA. Он очень хочет пойти туда стажироваться и уже пару месяцев пытается впечатлить местных акул журналистики. Почитайте, если интересны детали, Алан у Нины брал что-то вроде интервью. И у него есть эксклюзивные фото с места событий. Очень хваткий юноша.
– Обязательно. Чем все закончилось? Виновных наказали?
– Не так все страшно, как кажется на первый взгляд. Физически никто не пострадал серьезно, на всех ведь была хоккейная защита. Да и виноватых трудно найти, никто не помнит даже, как все началось, и кто первый ударил, хотя подозрения у меня имеются. – Тут он улыбнулся. – Там больше вопрос социально-дисциплинарного характера. Всем надо было выпустить пар. Стадное чувство, знаете? Когда в столовой кто-то один начинает бросаться едой, за ним последуют все, даже те, кто этого не хотел. Тренер заявил, что теперь будет по отдельности заниматься с разными группами детей, чтобы избежать массовых конфликтов.
– А кого-то, кроме Нины, там задирают?
– Не уверен. Знаю только, что старшеклассники там очень агрессивные. Ей бы к ним вообще не лезть, но разве ей что-то докажешь, если она решила? – Видар разочарованно махнул волосатой ладонью. – Нина скорее будет в синяках ходить, чем откажется от того, что ей нравится. Упрямая, вредная, совершенно невозможная девчонка.
После рассказа о хоккейном происшествии Ларс испытывал два сильных желания. Первое: все знать о жизни Нины в любой момент времени. Второе – найти и наказать тех, кто сделал ей больно, даже если придется выйти за рамки служебных полномочий. Твари, блядь. Как они посмели поднять на нее руку?
Йорскиллсон говорил о Нине с ощутимой любовью в голосе, характеризуя ее как неугомонную, рисковую, остроумную и «злую». Сорвиголова с предохранителем, который, к счастью, не дает ей себя угробить (он имел в виду того парня в синей панаме, лучшего друга по имени Отто).
Общаясь с Видаром, Ларс догадался, что этот интеллигентный добродушный мужчина, должно быть, является для Нины жизненным ориентиром. Она уважает его, а может, и любит как второго отца. Клиффорд поймал себя на том, что завидует Йорскиллсону, и одернул себя.
Тебе должно быть все равно.
Однако он не смог отказать себе в великолепной возможности выведать о Нине больше информации. Директор поначалу не заметил, что Лоуренс выуживает из него сведения, задавая наводящие вопросы. Допросу полицейского трудно сопротивляться, значок на поясе действует на многих как сыворотка правды.
Вспомнив, что девочка знает русский (как минимум бранные слова), Ларс уточнил, как у Нины с языками. Видар с неподдельной печалью признался, что гуманитарные дисциплины Нину не интересуют, читать художественную литературу ее почти невозможно заставить, но у нее есть русский дедушка в Бостоне, и раз в году она у него гостит. Ларса это искренне повеселило. Все становилось на свои места.
Ему удалось узнать много подробностей, которые можно будет использовать как инструмент влияния. Зачем ему это нужно, он еще не решил. Но кое-какие задумки после сегодняшней лекции у него были. Знать чьи-то планы на будущее – фундамент манипулирования. На службе он проделывал это множество раз, общаясь с людьми, которых использовал, и добиваясь удивительных результатов.
Видар рассказал, к примеру, что Нина мечтает отслужить в армии, а потом работать спасателем или каскадером. К сожалению, как и в случае с хоккеем, ее амбиции почти никто не воспринимает всерьез. Лоуренс поделился, что сам пошел служить после школы, и только потом отправился в академию, и это
