также параноики и истероиды, и останутся только те, кого по разным причинам все устроит, тогда и начнется настоящий ад. Никто не будет пытаться выяснить детали, переосмыслить мир в новой форме наконец никому и в голову не придет достичь такого уровня технического развития, чтобы вступить в контакт с создателем. Наоборот! Люди отринут все, на чем держался их многовековой игрушечный мир, в первую очередь законы, науку и образование, и пустятся во все тяжкие.
– Ты думаешь?
– Нина, а что такое, по-твоему, аргумент о симуляции для людей, недалеко ушедших от скота? Да все то же старое доброе «неизбежное» – мир, где все предрешено, и никто ничего не может изменить, или, если угодно, «на все воля божья». Ты представляешь себе научно доказанный фатализм? Так вот, убеждение в симуляции (а большинство воспринимает это как убеждение в бутафории) вселенной – это просто другая форма фатализма. Только вместо «мне так суждено» будут говорить «я так запрограммирован». И делать буквально что угодно. И быть каким угодно гнусным уродом, даже если не был раньше. Долгожданное официальное оправдание для тех, кто не управляет собой и своей жизнью. Раз я не сам решаю, что делать, то все дозволено. Это же такое удобное перекладывание ответственности! Да все напрочь забудут о создателе, кому он сдался. Представь, в какие низменные инстинкты опустится человечество. Уничтожение самой идеи свободы воли развяжет им руки, швырнет на уровень акул и аллигаторов. Нет, хуже. На уровень вечно жрущего садиста-людоеда. Смерть морали. Тотальная.
– Неутешительный прогноз. А что-то хорошее будет?
– Конечно, – Отто дернул плечом, – хорошее состоит в том, что все это долго не продлится. Такой мир обречен на скорую гибель. К счастью. Самым разумным решением будет применить атомки.
Надеюсь, это сделают в первую неделю.
– Получается, симуляция может существовать только в неведении о своем происхождении и неизбежно самоуничтожается, точно узнав, что она – симуляция?
– Надеюсь, именно так и запрограммировано. Иначе – какой смысл?
– Ты знаешь, со смыслом жизни, наверное, так же. Пока ищешь его, он точно существует, но стоит своим умом дойти, что его нет, то и жизнь становится не нужна.
Они снова посмеялись, прогоняя подальше жуткие фантазии о возможном будущем человечества.
– Видар с ума сойдет, если ты ему все это расскажешь. Скажет, что ты не веришь в людей, что все совсем не так, есть и добрые, и злые.
– А ты сама-то что об этом думаешь?
– Ну… несмотря на критический пессимизм твоего прогноза, в целом я с тобой согласна. Зная людей, как-то так и было бы. Но я думала об этом в совершенно ином ключе. Ты отталкиваешься от предположения, что симуляция – правда, а я действую наоборот. Почему-то мне не очень верится, будто мир ненастоящий. По крайней мере, сейчас. Может, я еще слишком мала.
– Это кого еще из нас убьет Йорскиллсон! – Отто хлопнул себя по ноге от восторга. – Ну, поясняй, неверующая.
– Все прочитанное не убедило меня в том, что реальный мир может быть симулирован. Зато убедило в том, что у людей мания величия и комплекс бога. Мы же не способны адекватно оценивать действительность, мы на себе зациклены и все вокруг себя сравниваем исключительно с собою, оцениваем собою. Только я не думаю, что человек – мера всех вещей. Приемник для внешнего мира разве что. Что-то его, конечно, внутренне контролирует, и что-то побудило к возникновению, но не стоит думать, будто это чья-то программа, просто потому что люди сами изобрели компьютеры и теперь ищут аналогии.
Ты не думал о том, как мы вообще пришли к мысли, что окружающее может оказаться фикцией? Сомневался ли кто-то в существовании неба над головой и камней под ногами до тех пор, пока они оставались единственными в своем роде? Приходила ли эта безумная идея кому-то до того, как сами люди научились создавать симуляции? Не уверена. Но если мы это делаем, это же еще не значит, что и с нами кто-то делает то же самое! Что обязательно есть эффект прямой цикличности, а значит, мы тоже являемся чьим-то кодом, так как сами кодируем. И так до бесконечности.
Людям нравится примерять на себя роль демиурга. Это приятно, понимаю. Но излишне льстит нашему техническому уровню. То, что программируем мы, не идет ни в какое сравнение даже с идеей о том, что таким же образом можно управлять целым миром до последнего атома и элементарной частицы. Это даже более нелепо, чем сравнивать действие зажигалки с работой БАКа[15].
Слишком огромный разрыв в мощностях, технических возможностях, в объемах затрачиваемой энергии, во времени. И почему-то этот разрыв никого не волнует. Меня это удивляет. Почему они отождествляют между собой несравнимое? Мы примитивны, но уверены, будто есть некто, кто делает с нами то же самое, что и мы на своих дохлых компьютерах, только наши первые шаги для этого «некто» в далеком прошлом. Он, конечно, лучше, умнее, удачливее нас, людей. Управляет погодой и эволюцией, настраивает периоды полураспада[16], и квантовая связанность[17] тоже его рук дело. Он, конечно, быстрее развился и бровью руководит тем, чего мы даже пока не понимаем, и все контролирует, и всесилен, и всемогущ, и не допускает ошибок.
– Что-то мне это напоминает, – скептически заметил Отто.
– Вот именно. Людям обязательно нужен идол, они по-другому не умеют. Без костылей ни шагу. Ну подумай. Разве это не поиск утраченного с развитием науки создателя? Перестали верить в одного, так найдем нового, просто в другой области, и религия тут уже ни при чем. Нам бы только на опустевшее место кого-нибудь засунуть. Каждой эпохе – своего бога.
– Технотворец. Звучит чертовски логично. Здесь есть о чем поразмыслить. Напомни, почему мы до сих пор не пишем статьи, а шляемся по мусоркам?
– Почему-то такие места как раз и вызывают желание обсудить важные вещи, ты не замечал?
– Очень даже замечал.
Некоторое время шли молча, переваривая то, чем поделились друг с другом. Холодильник злорадно прятался, а может, им уже не так сильно хотелось его найти, как в самом начале. Чтобы появился повод вернуться сюда еще раз.
Почуяв запах опасности, Нина замедлила шаг. И тут же затылок ее лизнул короткий посторонний звук. Она мгновенно замерла и выключила фонарик. Без лишних вопросов Отто сделал то же самое и скинул капюшон, поведя головой вбок. Звук повторился более отчетливо. Он исходил из-за спины, как раз оттуда, где они оставили велосипеды. Было похоже, будто что-то пнули. Или перевернули.
– Эй, засранцы!
Нина и Отто вздрогнули и
