— Вы тоже туда направляетесь? — поинтересовалась девушка.
Джастин помог ей подняться.
— Я собирался, но не могу же я оставить фас одну, а фремени провожать фас до дома у меня нет. Что же мне с фами делать?
— А вы не могли бы взять меня с собой… или разрешить просто следовать за вами?
— Фам никогда не удастся пробраться ф контору, а если фы останетесь здесь, кто-нибудь примет фас за шпиона. — Джастин в задумчивости потер лоб, не зная, как поступить. Внезапно его осенило. Пусть девушка узнает о деятельности Максима. И кто лучше поведает об этом, если не сам Карр Хиллиард? — Кажется, я фынужден согласиться. — Он протянул ей руку. — Пойдемте.
Они дошли до конца переулка и завернули за угол. Трое новгородцев приблизились к массивному зданию с красивым фронтоном и широкими ступенями. Возле входной двери стоял высокий и мускулистый стражник, и даже издали Илис смогла различить выражение благоговейного ужаса, отразившееся на его лице при виде новгородцев. Взглянув на представленный ими оттиск, он поспешно вытянулся и проводил их внутрь.
— Мою печать он разглядывает более фнимательно, — обиженно произнес Джастин и посмотрел на Илис. — Если кто-нибудь спросит, говорите, что фы подмастерье Ду Фольстада. Опускайте глаза, когда заметите чей-то фзгляд. У фас совсем не мальчишеский фид.
Илис обиженно фыркнула. Она могла бы многое порассказать ему о маскировке. Например, его собственный наряд сильно менял его внешность, но, по ее мнению, делал его настолько отталкивающей личностью, что мог отпугнуть любого.
Меньше всего Джастину хотелось, чтобы охранник увидел лицо Илис. У нее слишком тонкие черты, чтобы выдавать себя за юношу. Поэтому он устроил небольшой спектакль, когда предъявлял охраннику печать. Из зала доносились громкие возгласы и хохот. Илис попыталась заглянуть внутрь через дверное стекло и с сожалением отпрянула, когда Джастин несильно шлепнул ее. Обрушив на нее водопад германских слов, он так пихнул ее, что она буквально влетела в зал, к вящей радости охранника, который с одобрением отнесся к действиям Джастина. Он вскользь взглянул на печать, а на девушку вообще не обратил внимания, продолжая посмеиваться над новым поколением подмастерьев.
Потирая ушибленное место, Илис последовала за Джастином, который направился в заполненный народом, ярко освещенный зал. Девушку окутали запахи жареного мяса, дыма, пота и крепкого пива. Пока они пробирались через толпу, она держалась вплотную к Джастину и осторожно поглядывала по сторонам. Одни сидели за длинными столами, уставленными различными блюдами и бутылями, другие собирались большими шумными группами, а третьи просто бродили по залу.
На небольшом возвышении был расположен стол, за которым сидели несколько мужчин. Хотя Илис никогда не видела Карра Хиллиарда, она сразу же узнала его. Он сидел в центре, в самом широком кресле. Он хорошо сознавал свою власть, положение и могущество и выглядел самоуверенным и высокомерным. С его шеи свешивалась толстенная золотая цепь с бляхой, на которой был изображен символ Ганзейского союза. На некотором расстоянии от него стоял коренастый мужчина, наблюдавший за залом. Казалось, царившая вокруг суета никоим образом не касается его. Его поза свидетельствовала о том, что он наделен огромными полномочиями давать отпор тем, кто осмелится помешать собранию и в особенности Карру Хиллиарду. К его поясу была пристегнута шпага, а рука лежала на рукояти кинжала.
Внимание Илис привлекли громкий смех и голоса хором считавших людей. Приподнявшись на цыпочки, она выглянула из-за плеча Джастина и увидела юношу примерно ее возраста, который, шатаясь, брел между двумя рядами кричащих и размахивающих плетями мужчин. Мастера со смаком обрушивали плети на его спину и разражались радостными возгласами каждый раз, когда бедняга спотыкался.
Догадавшись, что стала свидетелем своего рода ритуала, имевшего целью доказать никчемность подмастерья, Илис отвернулась, чтобы не видеть его изорванной в клочья и пропитавшейся кровью рубашки. Она мысленно обратилась к Богу, взмолившись, чтобы ей никогда не пришлось испытать подобное на себе. И это в отличие от несчастного подмастерья не будет простой проверкой ее жизнеспособности.
Испугавшись, что ее могут разоблачить, она сжалась, стараясь стать как можно незаметнее, и спряталась за спины зрителей. Она обеспокоенно оглядывалась каждый раз, когда в сплошной людской стене появлялся просвет. Сообразив, что потеряла из виду Джастина, Илис впала в панику и принялась обыскивать взглядом зал. Однако вместо Джастина она увидела Николаса, поглощенного разговором с ганзейскими мастерами. У него был расстроенный и сердитый вид, и девушка спросила себя, не связано ли это каким-то образом с ней. В следующее мгновение капитана загородила чья-то широкая спина, и Илис осторожно повернулась, чтобы осмотреть другой конец зала.
Хотя в помещении было сумрачно и дымно, ей удалось разглядеть высокого новгородца и его спутников. Он снял свой кафтан, но оставил на голове шапку. Его свободная туника была перетянута украшенным янтарем ремнем с пристегнутой к нему шпагой. Своей осанкой — откинутая голова и гордо расправленные широкие плечи — он напоминал принца. Илис не смогла удержаться от того, чтобы не рассмотреть его повнимательнее. В зале царил полумрак, поэтому девушке трудно было различить его черты, однако длинные усы и оттянутые к вискам глубокие глаза на смуглом лице делали его похожим на монгола. Хотя… не совсем. Что-то в его облике показалось ей знакомым. Ее бы не удивило, если бы оказалось, что он похож на героя ее давних детских фантазий.
Илис почувствовала, что кольцо потных тел сжимается вокруг нее, и в ее сознании зазвучал сигнал тревоги. Оглядевшись, она увидела, что со всех сторон окружена возвышавшимися над ней мужчинами. Она уже сожалела о том, что ввязалась в столь дурацкую авантюру, и страстно желала убраться подальше от этого места. Если она когда-нибудь выберется отсюда, то навсегда покончит с переодеваниями и станет любящей и нежной женой.
Илис вскрикнула от боли, когда ей в спину уперся чей-то острый локоть и ее вплотную прижали к стоявшему перед ней мужчине. Тот шагнул вперед, развернулся и стукнул ее по голове, да так, что у нее из глаз посыпались искры.
— Ach! Dummkopf[52]!
Слова эхом отозвались у нее в голове, потом его рука вцепилась в ее запястье. Она попыталась вырваться, но это только сильнее разозлило его, и, пробормотав что-то на своем языке, он выволок ее из толпы. Все поплыло у нее перед глазами, когда он раскрутил ее вокруг себя и отпустил руку. Она, сдовно камень, врезалась в небольшую группку мастеров. Старший из них, лет тридцати, взял ее под мышки и поднял. Илис решила, что он хочет спасти ее от этого негодяя. Увы, он всего лишь перекинул ее в расставленные руки обидчика, который разразился громоподобным хохотом и, ухватив девушку за ворот, взмахнул плеткой. От удара ткань шерстяной туники и рубашки не выдержала и расползлась, обнажив ее спину. И в то же мгновение в зале зазвучал преисполненный ужаса женский вопль. Сразу же наступила тишина, и лица всех присутствующих обратились к Илис. Она пыталась удержать на себе распадавшуюся на лохмотья одежду, однако ее белоснежные плечи уже успели привлечь всеобщее внимание. Внезапно девушка обнаружила, что смотрит в расширившиеся бледно-голубые глаза Николаса фон Райана. Он узнал ее точеное личико, скрытое под шапкой, но его сознание лихорадочно металось в поиске причины: почему Илис в таком виде? И почему, ради всего святого, она здесь? Но внезапно возникшие сомнения ожесточили его сердце. Словно одна часть его рвалась на помощь девушке, а другая напоминала, что это грозит исключением из союза. Он стоял, словно каменный, лишившись способности двигаться, и вел смертельную борьбу с самим собой.
