Читаем без скачивания Преисподняя. Адская бездна - Джефф Лонг

Поднимался ветер.

Он терпеливо вырезал свое имя на камне. Полоски мяса свисали с захваченных рюкзаков. На камнях сушились скальпы и снятая с людей кожа.

На самом деле это чужое имя, и он даже не знает, как произнести его. Еще в юности ему понравились очертания этих букв, и он вырезал их на камне всюду, куда приводили его скитания. Все дело в памяти. Он хотел, чтобы его помнили, даже под чужим именем.

Он почти закончил, когда на город обрушился предсказанный пророком лев.

Шейный позвонок, самый верхний, называют атлантом, потому что он держит мир на своих плечах. Резким движением рук Айк перевернул мир хейдла. Художник-любитель молча сполз на землю. Если Айк и заметил собственные инициалы, «АК», то не обратил на них внимания. Он давно забыл о себе.

Айк шагал среди спящих фигур. Трое лежали рядом, подергиваясь во сне; один негромко похрапывал. Чтобы не тратить патроны и не попортить шкуру, охотники раздавливают грудную клетку попавшего в капкан животного. Айк босыми ногами раздавил трех спящих. Словно прошелся по мешкам с хворостом.

Проснувшись, остальные увидели мертвых товарищей и рослого убийцу. Узнали его легендарную броню. Доспехи из зеленых нефритовых пластин, принадлежащие Старше-чем-старому. Увидели пустые руки, горящие яростью глаза и поняли, что его коснулась рука Бога. Берсеркер, внушающий благоговейный страх.

Один побежал в город. Остальные бросились на Айка. Он уничтожал их голыми руками. Использовал каждую брешь. Бреши есть всегда.

Истинная ахиллесова пята — это шея с нервными волокнами, артериями и другими жизненно важными органами. Айк крушил шеи.

Глаза тоже превосходная цель. Зрительный нерв очень чувствителен, даже у слепых.

А еще можно объединить удар в пах с кастрацией. Первое оглушает, от второго враг истекает кровью.

За рога очень удобно хватать.

Усилием всего в восемь фунтов — если его правильно приложить — можно выбить коленный сустав. Айк с успехом применял этот прием.

Учитель выразился ясно. Время людей прошло. «Убей всех».

От этого зависит жизнь его дочери. Дочери? Изумление не проходило. Айк пытался выбросить эту мысль из головы. Она отвлекала. Хотя одновременно питала бушевавшую внутри ярость. Он понятия не имел, как выглядела дочь, как звучал ее голос. Но ему казалось, что он видит перед собой ее лицо.

Айк шел между шпилей из синего камня, поднимался по крутым лестницам, прислушивался к тихому журчанию в засыпанных камнями акведуках. Город в лучшем случае спал, самодовольный и величественный. Цивилизации возникают и гибнут. Расы приходят и уходят. Он уничтожал призрак — всего лишь.

Встревоженные хейдлы сбегали по ступеням или карабкались на стены, а один даже выполз из акведука, но их встречала пустота. Затем появлялся Айк — отделялся от дверного проема или высвобождался из-под предыдущих жертв, — и они застывали на месте, пораженные видом священных доспехов. Хотя причиной их смерти становился не только шок.

Пребывание в склепе изменило восприятие Айком времени. Он не стал двигаться быстрее, но каждое движение связывалось со следующим, и эта связь позволяла видеть брешь. Айк уподобился мяснику из буддийской легенды, нож которого с каждым ударом становится все острее.

В пустотелых шпилях засвистел ветер. Айк воображал себя этим ветром, несущимся среди шпилей и ульев. Он не слышал собственного крика, не чувствовал запаха крови. Его путь был чист.

Он забирался все дальше, в центр города. Хейдлы преследовали его, собирались группами, ошеломленные и взбешенные. И испуганные. Это их территория, и численностью они превосходят врага. Айк должен был стать легкой добычей. Но на нем доспехи Бога. Либо он убил Бога, что невозможно, либо Бог опять ополчился на них.

По большей части они встречались ему по одному и по двое. Клинки отскакивали от нефритовых пластин, однако находили незащищенную плоть рук и ног. Раны горели. В его сознании это были не раны, а языки пламени. Объятый пламенем, он жег город, опустошая его.

Ветер усилился. Город наполнился первобытной песней и криками умирающих.

Айк сломал позвоночник воину, разрисованному полосами, как карамель на палочке. Вспорол живот франту с перьями, привязанными к рогам, затем еще одному, с маленькими раковинами в ушах; где-то глубоко шевельнулась жалость. Они были любителями прекрасного, эти воплощения дьявола. Один уселся на груду собственных внутренностей и запел в высшей степени изысканный псалом.

Уничтожая врагов, Айк читал узоры и шрамы, отмечая, из какого клана или туннеля они пришли, куда приводили их долгие скитания. Некоторые названия были знакомы ему по временам рабства. Другие, более древние, он просто слышал. Сражаясь с ним, хейдлы радостно приветствовали бывшего раба.

Тела одних защищала только краска. Другие носили ржавые, потрепанные кольчуги, третьи красовались в лохмотьях военной формы и снаряжения, которые они сняли с убитых солдат. Многие были в плохом состоянии; измотанные битвой, они едва могли ходить, не говоря уже о том, чтобы сражаться. Убивая, Айк испытывал к своим жертвам не больше жалости, чем к самому себе.

Чтобы противостоять клинку, нужно стать его тенью, повторять его движения. Затем клинок превращается в твою тень. И тогда ты останавливаешь тень, ломаешь руку и отбираешь нож. Так Айк завладел ножом, потом двумя.

Ребра образуют грудную клетку, которая не только защищает внутренние органы, но и зажимает проникшее внутрь лезвие. Поэтому лучше избегать ударов в сердце. Вспороть живот. Перерезать горло. Подходящее место также под ключицей. Там находятся нежные верхушки легких. Ножи Айка погружались в плоть.

Нельзя сказать, чтобы им руководил расчет. Враги сами выбирали один из бесчисленных способов смерти. Он просто предоставлял средства.

Ветер еще больше усилился. Среди гигантских стен дервишами закружились вихри. Они метались по улицам с зияющими ртами дверей, дочиста выметая город.

Айк не представлял, куда нужно идти. Ориентиром ему служили враги. Откуда они появлялись, туда Айк и шел. Поток камней скатился по одной из лестниц, и он стал подниматься по ступеням. Наверху оказалась полуразрушенная, продуваемая ветрами крепость. От нее через болото с тростником и зловонной водой протянулся каменный мост. Когда на поверхности появились два хейдла и бросили к его ногам свои жизни, Айк понял, что ему туда. Там он окончательно разделается с несчастными существами и найдет детей, в обмен на которых ему обещана дочь.

Когда он ступил на мост, послышались выстрелы из автоматической винтовки. Вспышки мерцали в одной из бойниц древней крепости, но пули шлепались в воду — довольно далеко, что неудивительно для хейдла. Непонятно, как вообще один из них догадался взять винтовку. Обойма закончилась. Айк побежал.