Читаем без скачивания Матросская тишина. Бомба Геринга - Иван Лазутин

— Вплоть до мелочей. Жители выведены из домов опасной зоны, все улицы и подъезды к месту работ перекрыты милицией.

— Связь штаба с шахтой?

— Телефонная и по рации.

— Аварийная и медслужба обеспечены?

— Подразделения для ликвидации аварий на водопроводе, газопроводе и канализационной сети, две пожарные машины, санитарные машины и врач с двумя санитарами находятся на безопасном расстоянии от места работ, — четко доложил полковник Журавлев.

Журавлев и Винниченко были одного звания, и трудно было сказать, кто из них выше по положению в сложной кадровой иерархии воинской службы, однако полковник Журавлев отлично понимал, что в этот час, в этой обстановке полковник Винниченко для него — старший начальник. А поэтому отвечал полковнику Винниченко так, как этого требовал воинский устав. О бесстрашии и технической смекалке Винниченко в частях гражданской обороны ходили легенды. По его пособиям и наставлениям учили солдат и сержантов в подразделениях. И вот теперь все смотрели на прибывшего полковника и ждали, что скажет он, приезжий специалист. Он еще ночью из Москвы звонил полковнику Журавлеву и приказал основательно проверить готовность паровых установок для выплавления взрывчатки из корпуса бомбы.

По лицу Винниченко было видно, что он остался доволен принятыми мерами предосторожности. Достаточно было и средств для ликвидации аварии, которая могла возникнуть.

Винниченко знал, что необходимых приборов для обезвреживания такой опасной авиабомбы в нашей части не было. После ночного телефонного разговора с Журавлевым он еще в Москве отчетливо представил себе сложную обстановку… Что предпринять? Этот вопрос мучил Винниченко, когда он по трапу поднимался в самолет; он стоял перед ним, когда самолет приближался к Ленинграду; он не давал покоя, когда полковник сел в штабную машину и на предельной скорости приближался к городу, затянутому холодным утренним туманом.

Оценив все возможные способы обезвреживания, включая и сверление взрывателя вручную, Винниченко в конце концов остановился на методе выплавления взрывчатого вещества из корпуса бомбы. Правда, этот способ далеко не безопасен. Он не исключал возможности самопроизвольного взрыва бомбы.

В самолете, а также по дороге из аэропорта полковник чертил схемы дистанционного управления процессом выплавления взрывчатки. Постепенно пришло окончательное решение: шланги паропроводов присоединить к подвижной деревянной раме и направить их к донной части бомбы, через которую производится заливка взрывчатки. К другому концу рамы привязать трос. Трос пропустить через блоки на поверхность, в укрытие. При натяжении троса шланги паропроводов будут постепенно входить внутрь бомбы, у которой предварительно должна быть отвинчена донная крышка. Деревянная рама дистанционного управления должна эластично перемещаться по неподвижным, прикрепленным к бомбе направляющим. Это решение еще более окрепло, когда он прибыл на место работ.

Обойдя земляной вал, возведенный вокруг шахты, и убедившись в правильности организации работ, Винниченко снял шинель и надел просторную робу.

Перед тем как спуститься в шахту, он сказал Журавлеву, что тому сейчас целесообразней всего находиться у себя в штабе.

— Ну что ж, капитан, показывай свое хозяйство. — Винниченко подмигнул Горелову, и тот, уже давно ожидавший этой команды, подошел к деревянной лестнице, взялся за поручни и первым полез в шахту.

Стенки шахты были закреплены толстыми шпунтовыми досками. Из глубины тянуло холодной, словно из погреба, сыростью. Насосы работали ритмично, непрерывно откачивая воду: шахта проходила через плывун.

— Молодцы, порядок, — проговорил полковник, спускаясь все глубже в шахту. Ноги скользили по мокрым и грязным ступенькам. Опускался он осторожно, чтобы ошметки грязи, налипшей на сапоги, не падали на голову и плечи Горелова.

Вскоре после полковника Винниченко приехал капитан Скатерщиков. Его проводили в штаб, где он предъявил удостоверение личности полковнику Журавлеву и, по старшинству пожав руки офицерам, представился по фамилии.

— Не ждали? — улыбнувшись, спросил Скатерщиков.

— Да вроде бы нет… У нас, кажется, по вашей линии все в порядке, — ответил Журавлев, наблюдая за лицом капитана, по затаенной улыбке которого он понял, что приезд его вызван какой-то крайней необходимостью.

Радист-ефрейтор, сидевший с рацией в уголке комнаты, пристально наблюдал за лицом капитана. Он старался понять, кто это и зачем он приехал.

Инструктор райкома партии, молодой мужчина со светлыми, как ленок, жиденькими волосами, оторвавшись от блокнота, в котором он что-то писал, внимательно прислушивался к разговору полковника с прибывшим капитаном.

— У вас не предполагается перед началом обезвреживания бомбы оперативная летучка? — спросил Скатерщиков.

— А есть в ней необходимость? Личный состав, оборудование и паровые установки готовы приступить к работам, — ответил Журавлев, дав знак радисту-ефрейтору, чтобы тот выходил на связь с шахтой.

— В этом есть острая необходимость! — твердо ответил капитан и, посмотрев на майора Урусова и радиста, продолжал: — Разумеется, для офицеров и для членов штаба обеспечения которые будут непосредственно заняты в обезвреживании бомбы.

Тем временем радист связал Журавлева с шахтой, и полковник передал, что перед началом работ офицеры на несколько минут должны собраться в штабе на оперативную летучку.

Минут через пять в штаб, что расположился в двухстах метрах от земляного вала, вошли полковник Винниченко и капитан Горелов.

Журавлев представил вошедшим Скатерщикова:

— Капитан Скатерщиков. Срочно прибыл к нам с весьма важным заданием. Прошу, товарищ капитан. Только как можно короче и определеннее.

Дождавшись, пока офицеры и члены штаба обеспечения рассядутся за столом, покрытым красным полотнищем, капитан Скатерщиков достал из планшетки блокнот и развернул его.

— Товарищи, — начал он тихо, — сегодня ночью была перехвачена и расшифрована радиограмма. Я не буду пространно комментировать, что повлечет за собой неудача сегодняшних пиротехнических работ. Я только позволю себе обратить ваше внимание на то, что если эта бомба взорвется там, где она сейчас лежит, то все передаточные станции «Голоса Америки» на многих языках мира передадут в эфир сообщение о том, что в районе Смольного, почти под стенами типографии «Правды», под важнейшими коммуникациями, взорвалась не немецкая авиабомба, а бомба, заложенная якобы руками русских людей. Чтобы не отнимать вашего времени, я прочитаю текст расшифрованной радиограммы, которая вчера вечером была передана иностранной разведкой.

И Скатерщиков прочитал радиограмму.

В небольшом красном уголке домоуправления сгустилась тягучая тишина. Капитан Горелов встал. Лицо его было бледно, напряженно.

Первым заговорил Журавлев. Шрам на его лице нервически подергивался.

— Спасибо за сообщение, товарищ капитан. Передайте своему руководству, что мы приняли к сведению ваше сообщение и оно будет для нас основным условием нашего… успеха или… — Брови полковника плотно сошлись на переносице. Взгляд его неподвижно застыл на красном полотнище стола. — Как вы думаете, Павел Иванович? — спросил он у Винниченко.

Словно не расслышав вопроса, Винниченко сидел неподвижно, подняв голову и глядя в окно. Казалось, что он что-то упорно подсчитывал, заканчивал какой-то самый главный расчет сегодняшних работ.

— Товарищ полковник, я обращаюсь к вам, — повторил свой вопрос Журавлев.

— Двух мнений здесь, Александр Николаевич, быть не может. Или — или… — ответил Винниченко и встал, готовый тотчас же, немедленно, сию же минуту направиться к шахте, но его остановил Журавлев.

— А что думает майор? — бросил он в сторону Урусова.

Майор встал и, расправив на шинели ремень, четко, словно отдавая рапорт, ответил:

— Ваше решение, товарищ полковник, я принимаю как приказ!

— А вы?.. Как вы думаете, капитан Горелов?

Бледность еще не схлынула со щек капитана. Сухие губы прошептали:

— Я коммунист, товарищ полковник… Коммунист Ленинграда.

Журавлев энергично встал и слегка поднял правую руку:

— Приказываю приступать к работам.

Винниченко и Горелов вышли из штаба.

В красном уголке остались Журавлев, Урусов, Скатерщиков и несколько человек в штатском, которых сообщение Скатерщикова встревожило. На лбу рыжеватого паренька с хохолком на голове — это был инструктор райкома комсомола — выступила испарина. Он вопросительно поглядывал на полковника Журавлева, тер пальцами висок, потом нерешительно поднял руку.

— Что? — спросил Журавлев.

Инструктор встал и, словно школьник, не выучивший урока в то самое время, когда в класс нагрянула комиссия из гороно, дрогнувшим голосом проговорил: