Угроза серьезная по американским законам, но, конечно, оставшаяся только словами. Великолепная пятерка отделалась легким испугом. Вероятно, Абцуг начала терять терпение – речь шла о серьезных делах: как уже известно, ежемесячно 150 тысяч телеграмм и радиограмм, отправлявшихся в США или из страны, передавались в АНБ для «анализа». Энергичная женщина подсчитала – примерно 1 из 12. И что особенно возмутило ее, частные компании, которым миллионы американцев вверяли свою переписку, без звука более 30 лет раскрывали ее по первому требованию американских органов политического сыска. Подкомитет рванулся было допросить руководителей компаний, но натолкнулся на отказ их директоров, также сославшихся на «иммунитет исполнительной власти»! Ссылки по американским законам, абсолютно несостоятельные – речь шла о частных, негосударственных организациях.
Тогда в подкомитет вызвали председателя федеральной комиссии по связи Р. Уили. Кроме бессмысленных рассуждений о том, что перлюстрация была введена в высших интересах национальной безопасности, от него ничего не добились. Доведенная до крайности, Абцуг заключила: «Вы произвольно утверждаете, что перехват частной переписки частных граждан в нарушение конституции законов – дело «национальной безопасности» Такого рода аргументация уже заставила президента США уйти в отставку, чтобы избежать импичмента. Не являйтесь сюда с утверждениями о «национальной безопасности» по делам, которые касаются законов, за соблюдение которых вы несете ответственность». Уили в ответ энергично отругивался. В результате истина так и не воссияла.
Наконец последняя попытка, так сказать, зайти с тыла – подкомитет под водительством Абцуг подступил с колючими вопросами к руководителям исполинской корпорации «ИТТ уорлд комьюникейшн». С 1945 года корпорация предоставляла органам политического сыска любые документы, проходившие через ее радио-, телефонную и телеграфную сеть. Подкомитет так и не выяснил, почему руководство корпорации послушно склонилось перед этими требованиями и преступно злоупотребляло уверенной ей тайной переписки. Не считая, разумеется, избитых разглагольствований о «национальной безопасности». «Но хватит о прошлом, – резко заявила Абцуг, обратившись к президенту корпорации Д. Нэппу, – сегодня, в 1976 году, я спрашиваю, потребуете ли вы законного обоснования, если к вам снова обратятся с просьбой передавать (органам политического сыска) корреспонденцию миллионов отправителей, которые доверили ее вам как передаточной инстанции, на что вы не обращали внимания руководствуясь возмутительной посылкой – вы-де не знаете, могут ли миллионы этих телеграмм затронуть национальную безопасность. Все эти люди беззащитны перед вами, ибо вы раскрываете тайну их переписки, что никоим образом нельзя делать… Итак, я спрашиваю вас: как вы поступите ныне, если к вам снова обратятся с аналогичным предложением?
Нэпп: Я бы встал перед очень трудной проблемой. Прошу конгресс помочь мне, дав разъяснение по сути законов, касающихся тайны переписки».
Абцуг напомнила ему о конституции и прочем. Президент согласился, что соответствующие законы существуют и органы политического сыска больше не нарушают тайну переписки. АНБ-де заявило, что положило конец операции «Шамрок» – зашифрованное название перлюстрации частных почтовых и телеграфных отправлений. Абцуг прервала говорившего г-на Нэппа:
«Вот что, забудьте об этом. Завтра они могут послать подальше заявление об операции «Шамрок»… Я займусь вашим просвещением. ЦРУ перед этим комитетом свидетельствовало, что не вскрывало писем. Затем выяснилось, что ЦРУ продолжало заниматься этим. ФБР перед другими комитетами конгресса доказывало, что положило конец некоторым своим операциям – слежке в армии и т. д. Затем выплыло, что ФБР продолжает эту слежку. Поймите, мы пытаемся изменить все это, но они действуют по-прежнему. Поэтому не ссылайтесь на заявление об операции «Шамрок»… Итак, что вы сделаете, если они опять явятся к вам и скажут – мы возобновили свою деятельность, давайте нам информацию? Что тогда?»
Несколько последующих страниц отчета о слушаниях в подкомитете заняли бессмысленные рассуждения Нэппа. Абцуг подвела итог: «Я так и не могла заставить вас дать разумное объяснение, и пусть весь ваш бред пойдет в стенограмму.
Нэпп: Но в военное время любое сообщение может содержать то, что является тайной…
Абцуг: Мы говорим не о войне. В последние тридцать лет в США произошло ограничение демократических прав тех, кто является клиентами вашей корпорации. Это не война в принятом смысле. Это война против конституции и прав человека в США. Вот какая это война!» [475].
С тех пор прошли считанные годы. Б. Абцуг уже не конгрессмен, прокатили при попытке переизбраться в сенат и Ф. Черча. Как тут не вспомнить слова Джона Кеннеди, который вскоре после въезда в Белый дом доверительно говорил проф. Дж. Гелбрейту: «Одно из редких и приятных удовольствий моего поста – чтение документов ФБР о назначаемых мною на государственные посты. Ты не можешь представить себе, сколько грязи собрано о самых святых людях. Ни один человек не рискнул бы податься на государственную службу, если бы знал, что кто-то другой будет читать все это о нем» [476].
Иные в сенате просто гордятся своей прямой причастностью к делам политического сыска. За что и получают хвалебную аттестацию от ЦРУ. Вот ведь какие прекрасные люди заседают в сенате, расчувствовался директор ЦРУ Тернер перед корреспондентами журнала «Ньюсуик»: «Вчера я зашел к одному сенатору просто с визитом вежливости. Мы что-то обсуждали, и неожиданно он сказал мне: «Лучше пишите». Он прекрасно понимает необходимость сохранения секретности. Его кабинет некоторое время не проверяли на подслушивающие устройства, и, когда я обмолвился о секретных делах, мы стали обмениваться записками, сидя вдвоем… Одно из преимуществ контроля конгресса ныне в том, что его члены начинают понимать значение разведки, они осознают, какая на них лежит Ответственность» [477]. Оставляя в стороне то, что привлекло бы сатирика, нельзя не видеть: директор ЦРУ и сенатор – соучастники грязных дел. Только осенью 1983 года вскрылось: ФБР по требованию Белого дома и государственного департамента вело многие годы слежку за Т. Уоллесом, вице-президентом США при Ф. Рузвельте, министром торговли при Г. Трумэне. Заподозрив неладное, Г. Уоллес в речи в 1947 году обвинил ФБР в том, что оно «ведет кампанию террора против либеральных государственных служащих». Тогда ФБР отреагировало: «Мистер Гувер заявил, что он не намеревается удостоить Уоллеса ответом». Теперь, спустя 18 лет после смерти Г. Уоллеса, в распоряжении его биографа 539 страниц архивных документов, доказывающих это. Биограф Р. Киркленд все равно горько жалуется на то, что «многие из этих документов подверглись жесткой цензуре» [478]. Время от времени выплывают отрывочные данные о «подвигах» американского политического сыска. Высветилось – ученый Альберт Эйнштейн был объектом многолетней слежки со стороны ФБР и военной контрразведки. Досье ФБР на Эйнштейна, ведшееся до его смерти в 1955 году, достигло почти 2000 страниц. Выяснилось – более половины жизни до самой кончины писатель Эрнест Хемингуэй был под «колпаком» ФБР. Биограф писателя Дж. Мейрс заявил весной 1983 года: «ФБР не нравился Хемингуэй… Хемингуэй был очень крупным деятелем, который мог бы обрушиться на ФБР. Поэтому ведомство его боялось его» [479] и действовало в строгой тайне. Прояснилось – 1972 году эстрадный певец Джон Леннон (убитый в 1980 году) едва не стал жертвой интриг ФБР. Опасаясь его деятельности и высказываний в пользу мира, в ФБР готовили операцию – арестовать певца по обвинению в том, что он увлекался наркотиками, и с позором выслать из США. Интрига провалилась, Леннон не поддался на провокации [480].
Итак, никто в США начиная от высших должностных лиц, крупнейших ученых и писателей не застрахован от эксцессов политического сыска.
* * *
Руководители политического сыска в США не скрывают, что они защищают. Отправляясь от известной американской доктрины – США-де наследник античного Рима, заместитель директора ФБР Э. Миллер в 1974 году сказал: «Рим простоял 600 лет, мы приблизились к своему 200-летию. Это не означает, что у нас осталось 400 лет. Мы должны остановиться и подумать о собственной защите. Какое инакомыслие и какие революционные речи мы можем терпеть в здоровой стране? Революции начинаются с незначительного… Ныне экономическое положение скверное, доверие к правительству пало низко. Наши революционеры за этим пристально следят. Поэтому ФБР должно сосредоточить внимание на всем этом… Мы должны четко представлять, в какой стадии находится революционный процесс» [481].
