— Того же, чего ты хотел от меня, — ответил Роберт. — Я хочу, чтобы ты отпустил меня на свободу.
— Но как?
Роберт твердо посмотрел в глаза Эндрю, заставляя мальчика запомнить сказанное.
— Убей Кенрика и отбери у него корону.
Ветер бил ему в лицо, швырял в глаза волосы, не давал дышать и высушивал влагу на глазах; в конце концов Эндрю зажмурился, пытаясь отгородиться от солнца этого дня, от каждого слова, которое он только что услышал.
Эндрю повернулся спиной к ветру, низко пригнулся, обхватил руками колени и целиком спрятался за кустом вереска; теперь он мог слышать только сухой шелест веточек и глухое эхо прошлого, которого он не мог себе вообразить.
Как мог он не понять, что только случайность его рождения с таким наследием заставляла Мику оставаться рядом, охранять его, обеспечивать безопасность? Что именно в ней заключалась причина того, что Финлей и остальные так настойчиво учили его, пытались разбудить в нем колдовскую силу, сделать его большим, чем он был на самом деле, что даже его мать требовала, чтобы он жил в Мейтленде, когда он так хотел оставаться с ней?
И вот теперь они решили превратить его в одного из себе подобных. Они намерены посадить его в клетку и кормить сырым мясом, чтобы, когда клетка откроется, он с рычанием выскочил из нее, как дикий зверь, которого они и хотят из него сделать.
Он не хотел убивать, и уж тем более не хотел убивать собственного кузена.
Эндрю чувствовал, как ветер шевелит его волосы, охлаждает его внутренний жар. Он открыл глаза и посмотрел на заросшее вереском пустое поле.
Роберт стоял в стороне, держа за поводья коней, рядом с тропой, круто уходящей вниз. Со своего места Эндрю не мог видеть склона холма. Еще одна дорога, на которую он должен вступить вслепую... Однако по крайней мере на этот раз он понимал, почему это так.
Эндрю поднялся, привел в порядок одежду, закутался в плащ так, чтобы ветер не цеплял его за вереск. Потом мальчик двинулся вперед, позволив ветру толкать себя в спину. Напор был так силен, что Эндрю побежал; он бежал все быстрее и быстрее, пока, казалось, остановиться уже стало невозможным... Однако он все-таки остановился, испугав коней, но не произведя никакого впечатления на Роберта.
— А что, если я скажу «нет»?
— Я тебя не спрашивал.
— Значит, у меня нет выбора?
— Ни у одного пленника не бывает выбора.
— И вы заставите меня делать то, чего вы хотите, что бы я ни говорил?
— Мне не понадобится тебя заставлять.
— Тогда я не стану!..
— Станешь.
Роберт бросил Эндрю поводья его коня и вскочил в седло. Прежде чем Эндрю смог сказать еще хоть слово, Роберт уже скакал обратно, туда, откуда они отправились два дня назад.
Как же легко оказалось сделаться тем, что Роберт больше всего ненавидел! Гораздо труднее было вынести это, сделать свое лицо неподвижным, закалить сердце против жалости к невинному мальчику только потому, что слишком многие в этой стране были вынуждены страдать.
Темнота подкрадывалась к Роберту со всех сторон, неся холод телу, но все же не так угнетая его, как неотступные мысли.
Спасая, принесешь ты гибель...
Его действия спасут Люсару от Кенрика, от Нэша, от ужасного зла, которое они готовы выплеснуть на весь мир. Но что такая победа принесет его стране? Мальчика на троне, который больше никому не верит? Короля, который ценит в себе только происхождение?
Им станет этот мальчик, несчастный, полный гнева, растерянный, невинный мальчик, и только от него будет зависеть, сможет ли Роберт противостоять пророчеству или должен будет ему покориться.
Роберт знал, что от него потребуются терпение, искусство и трудолюбие, чтобы изменить взгляды Эндрю, чтобы сломать то, что другие четырнадцать лет с гордостью создавали. Только того, насколько трудной окажется подобная задача, он не предвидел.
Эндрю не обращал внимания на то, что его окружало. Он не смотрел на звезды, не прислушивался к шороху лисьих шагов, крикам сов, мышиному писку в кустах. Он просто скакал следом за Робертом, сосредоточившись на том, чтобы не дать коню сбиться с дороги, не замечая ничего вокруг.
— Кенрик обладает колдовской силой, — сказал он, перекрывая стук копыт по камню. — Как же я смогу его убить?
— Ты сам придумаешь способ.
— Это он убьет меня, а не я его.
— Значит, ты должен действовать быстрее и более искусно.
— Ну а почему не можете сделать это вы сами?
— Я не имею желания становиться королем. Трон принадлежит тебе.
— Трон принадлежит Кенрику. Его завоевал его отец. Завоевание — такой же законный путь, как и наследование.
— Только до тех пор, пока завоеватель жив. Как только Кенрик умрет, право будет на твоей стороне.
— Но я не хочу его убивать!
— Я знаю.
Эндрю подхлестнул коня, чтобы оказаться рядом с Робертом. Ему необходимо было видеть его лицо в неверном свете звезд, необходимо было читать в глазах, которые говорили настолько красноречивее слов.
— Вы... вы это знаете?
— Конечно. Если бы ты хотел его убить, я не подпустил бы тебя и близко к Кенрику.
— Но почему?
— Главным образом потому, что ты мог бы не ограничиться одним убийством, если бы это много значило для тебя.
— Ох... — прошептал Эндрю, не в силах понять, испытывает облегчение или нет. — Значит, я должен убить Кенрика потому, что не хочу этого?
— Нет. Ты должен сделать это из-за того, кем являешься.
— И чем больше я возражаю, тем крепче ваша уверенность в том, что именно я подходящий кандидат для такой работы?
— Боюсь, что да.
— Наверное... наверное, слишком поздно мне передумать? Начать... начать прыгать от радости при мысли о предстоящем?
Роберт сжал губы, чтобы не позволить себе рассмеяться, но не сумел, и смех его согрел ночь. Хоть немного, но все-таки настроение его улучшилось.
— Куда мы направляемся теперь? К еще одному полю битвы?
— Да, но другого рода. Ты должен научиться определять, где находишься. Присматривайся к местности, запоминай ориентиры...
— В темноте?
— Особенно в темноте. Неизвестно, когда тебе может понадобиться находить сюда дорогу.
— Сюда?
— Ну, почти.
— Можно задать вам вопрос?
— Пожалуйста.
— Куда это «сюда»?
Даже в ночной темноте было заметно, что Роберт улыбнулся.
— В мой дом.
Всадники спешились и свернули в круто уходящее вверх ущелье. Стены вокруг Эндрю вздымались на такую высоту, что неба он больше не видел. Однако мальчик послушался и начал внимательно смотреть по сторонам, запоминая форму скал, цепляющихся корнями за камень деревьев, повороты невидимой в темноте тропы. Когда Роберт остановился, Эндрю едва не налетел на него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
