прибыли в аэропорт Лод. Охрана аэропорта открыла огонь, убила двух террористов и захватила живым их вожака Кейдзо Окамото. На суде Окамото заявил, что он 'и его сообщники предприняли массовое убийство паломников в качестве реванша за неудавшуюся три недели назад попытку захвата самолета компании «Сабена» и действовали из чувства солидарности с Народным фронтом освобождения Палестины.
Спецслужбы Израиля постарались не оставить безнаказанными и тех, кто непосредственно не стрелял и не взрывал бомбы, но нес ответственность за теракты. Бейрутский поэт, член НФОП, Хасан Канафани, спланировавший резню в аэропорту Лод, был убит поступившим по почте взрывным устройством. Спустя два дня такое же устройство взорвалось в руках другого функционера НФОП, Бассема Абу Шарифа, который потерял один глаз и несколько пальцев. Эти действия «Моссада» не встретили широкого одобрения в мире, но и не были особо осуждены. Лицо воздушного пиратства и вообще терроризма выглядело страшнее. Даже в самих арабских странах (к сожалению, далеко не во всех) начали предпринимать меры по сдерживанию этого джинна. Так, в сентябре 1970 года в Иордании была проведена крупная армейская операция и вся основная инфраструктура ООП была выбита из страны. Палестинцы назвали это событие «черным сентябрем»; такое же название взяла себе радикальная часть ООП, сформированная «для мести Хусейну». Первоначальными целями их «мести» были люди и объекты в Иордании, но затем пришел и черед Израиля. Следующий виток насилия произошел во время Олимпийских игр в Мюнхене S сентября 1972 г. Семь арабских террористов подпольной организации «Черный сентябрь» захватили в Олимпийской деревне 11 израильских спортсменов. Как и в ходе всех предыдущих террористических актов, палестинцы потребовали освобождения из израильских тюрем 250 своих товарищей. Израильское правительство ответило отказом, а премьер-министр Голда Меир поручила освобождение заложников шефу «Моссада» Цви Замиру[69]. Он немедленно вылетел в Мюнхен и начал переговоры с немецкими коллегами. Замир просил разрешить использовать «сайерет», но по конституции ФРГ окончательное решение оставалось не за разведчиками и даже не за канцлером, а за местными властями, которые ответили отказом. Замир бессильно наблюдал из диспетчерской мюнхенского аэропорта, как плохо подготовленные немецкие парашютисты не смогли убить всех террористов первым залпом. Трое оставшихся в живых палестинцев расстреляли и забросали гранатами находившихся в вертолетах скованных наручниками спортсменов.
За этой трагедией наблюдали миллионы телезрителей. Многие наконец-то стали сознавать, что терроризм выходит из-под контроля и необходимо принимать срочные и жесткие меры.
Террористы не давали передышки. Следующий удар был направлен непосредственно против разведчиков. Спустя пять дней после трагедии в Мюнхене араб с марокканским паспортом в упор расстрелял в кафе «Принс» моссадовца Задо-ка Офир, сотрудника посольства Израиля в Брюсселе — это посольство стало главной резидентурой в Европе после того, как де Голль, разозленный скандалом с убийством Бен Барки, потребовал прекращения деятельности на «Моссад» сотрудников посольства в Париже. Офир, резидент «Моссада», действовавший под прикрытием должности первого секретаря посольства, был тяжело ранен, но выжил. Оказалось, что араб-террорист был двойным агентом и находился у него на связи. Впервые действующий израильский разведчик за рубежом стал объектом террористического нападения.
Израильский кабинет создал специальный секретный комитет, который должен дать террористам ответ за Мюнхен. Секретный комитет фигурировал просто как «Комитет «Икс», и даже не все члены кабинета министров знали о его существовании; предполагается, что возглавляли его премьер и министр обороны. Именно «Комитет «Икс» принял решение уничтожить всех членов «Черного сентября», прямо или косвенно ответственных за кровавую террористическую акцию в Мюнхене. Задача была поставлена предельно четко: пленных не брать. Исполнение было поручено «Моссаду». Команду возглавил Майк Харари, который лично отобрал оперативников, мужчин и женщин, и открыл командный пост в Париже. Планирование операции осуществлялось самим Харари, легализованным в Европе по паспорту французского бизнесмена Эдварда Станислава Лас-кье, и сотрудником «Моссада» Аврахамом Гехмером, работавшим под прикрытием должности первого секретаря посольства Израиля в Париже. Это была откровенная месть: террор против террора. Сначала были выявлены по оперативным каналам все, принимавшие участие в мюнхенском теракте. Затем опергруппа приступила к розыску террористов, которые осели в разных европейских странах, занимаясь как легальной, так и нелегальной деятельностью. Каждый раз, когда Харари и его люди были готовы нанести удар, запрашивался «Комитет «Икс»[70]. И вскоре загремели выстрелы и взрывы. В октябре 1972 года был убит палестинский поэт Адель Вайель Звейтар, который работал на «Черный сентябрь» в Риме. За последующие 10 месяцев команда Харари уничтожила еще 12 палестинцев. В Риме, Париже и Никосии их убивали — расстреливали из пистолетов с глушителями и автоматов, стреляли в упор или из автомобилей, убивали по «итальянскому образцу» — с мчащихся мотоциклов, подрывали гранатами и с помощью дистанционно управляемых взрывных устройств. Вскоре последовал и ответ «Черного сентября»: 13 ноября 1972 г. в Париже был застрелен Хедер Кану, израильский «двойной» агент. 26 января 1973 г. на пороге своего дома на Гран Виа в Мадриде был застрелен серьезный оперативник, резидент Барух Коэн, прибывший из Брюсселя по заданию израильской разведки.
Биографическая справка.
Барух до войны 1967 года работал в арабском департаменте Аврахама Ахитува, оперативником в Галилее. После войны был губернатором Наблуса и в июле 1967 года едва не поймал Арафата, который бежал, переодевшись в женскую одежду с традиционной арабской чадрой. В 1972 году ему удалось выявить еврейско-арабскую шпионскую группу сирийской разведки. Потом Коэн был направлен в Европу для работы с агентурной сетью из молодых палестинцев. Один из его агентов оказался двойником, работавшим на «Черный сентябрь»; он и застрелил Коэна.
За несколько месяцев до этого убийства арабские газеты писали, что «Черный сентябрь» приговорил к смерти одного израильского агента. Это должно было насторожить разведку. Следовало выявить агентов, которым могла угрожать опасность (а Барух был в зоне повышенного внимания, поскольку один из его братьев, Меир Коэн, был председателем кнессета). Кроме того, Барух был «засвечен» — его фотография в офицерском мундире и с подписью была помещена в большом фотоальбоме, который был выпущен к очередной годовщине Шестидневной войны и, конечно же, попал в руки арабов. Еще большую тревогу вызывало то, что подстраховывавшие Коэна агенты, опасаясь то ли собственной расшифровки, то ли за свою безопасность, не ответили на выстрел террориста. Такое было отнюдь не в традиции оперативников и свидетельствовало, что боевой дух агентов начинает снижаться. Кроме того, смерть Коэна послужила предупреждением о том, что палестинцы проникли в центр израильских разведывательных операций в Европе. Возможно, «утечка» шла не прямо в ООП, а через посредство какой-то другой разведки, скажем ГРУ или ШТАЗИ, у которой в «Моссаде» или группе Харари был «двойник» — но
