владевших арабским языком, заставляла обращаться к «сефардской», то есть восточной и африканской, части еврейского населения. У «сефардов», выходцев из слаборазвитых стран, в те годы репутация в Израиле была не слишком высока. Действительно, этот сектор еврейского общества был значительно менее образован и продвигался в жизни не за счет своих мозгов, а за счет мускулов; много молодых парней-сефардов шли на военную и полицейскую службу, точнее, оставались в армии или поступали в полицию после окончания срока обязательной службы. Теперь их стали широко принимать в «Шин Бете». Практика деятельности «сефардов» в «Шин Бете» свидетельствует о том, что действовали они весьма брутально, хотя зачастую решительно и эффективно. Вопрос, естественно, не в них — «почерк» организации определяется прежде всего ее руководящим звеном, но и в этом звене все делалось в спешке, — и это привело к падению социального престижа организации. До «приглашения на работу» через СМИ, как произошло недавно в «Моссаде», в те годы дело не дошло.
Солдаты и офицеры специальных подразделений во многих странах считаются наиболее грубыми и кровожадными представителями вооруженных сил. В Израиле же придавалось большое значение воспитанию членов этих подразделений в духе высокой морали и они в известной мере считались «сливками общества».
Краткая справка.
Отряды специального назначения в вооруженных силах, а затем и в спецслужбах Израиля носят название «сайерет», что на иврите означает рекогносцировка, полевая разведка. Бойцы этих подразделений осуществляют, естественно, не пассивное наблюдение, а активную разведку, что называется, любой сложности. Все они проходят очень серьезную десантную подготовку, включающую ночной рукопашный бой и использование различных видов огнестрельного оружия. Почти каждый сектор израильских вооруженных сил имеет свой «Сайерет». Такие подразделения есть в десантных войсках, в пехоте и на флоте. Кроме того, есть еще один «сайерет» — элита элит, — известный как «сайерет маткал»[67], подразделение, непосредственно подчиненное начальнику генерального штаба. Сам факт существования «сайерет маткал» или «группы 269» является секретом, и военная цензура запрещает любые упоминания об этом подразделении.
Сыновья высокопоставленных чиновников и знаменитостей при наличии соответствующих данных часто идут служить в «сайерет». Один из таких примеров — племянник генерала Моше Даяна, полковник Узи Даян, принимавший участие в рейде на бейрутский аэропорт. Несмотря на полученное еще до службы в армии ранение, он сумел попасть в это элитное подразделение.
«Сайерет маткал» выполняет задания как начальника генерального штаба, так и руководителя «Амана». Это разведывательно-диверсионное подразделение было создано в 1960 году для проведения специальных акций в тылу противника, то есть на территории соседних стран. Ее создатель и первый командир — старший офицер «Амана» Аврахам Ар-нан, который лично отобрал наиболее храбрых и способных солдат и офицеров. Обычно они действовали небольшой группой по три-четыре человека: неслышно переходили границу для установления наблюдательного поста, подключения к телефонной сети арабской страны, для похищения или уничтожения какого-то человека или военного объекта. Например, ночью 26 декабря 1969 г. они на двух вертолетах подняли новейший радар советского производства, установленный на Суэце, — махину весом 7 тонн — и перенесли его на израильскую территорию. «Сайерет маткал» стал первым спецназом, который успешно использовал вертолеты для проведения операций на чужой территории.
Лучшие из лучших бойцов этого подразделения более охотно переходили, после окончания основного срока службы, в другие ветви разведывательного сообщества, но не в контрразведку. Это стало причиной того, что «Шин Бет» в погоне за кадровым пополнением стала больше ориентироваться на вспомогательные подразделения, где не уделялось такого внимания тонкостям этики и морали, «воспитанию». Со временем это, конечно же, отразилось на реальном потенциале службы безопасности и ее престиже. Но на первых порах требовалось все больше людей на решение «палестинской проблемы».
Борьба с ООП перерастала в особую войну. Тысячи арабов задерживались для допросов, чуть ли не ежедневно проводились специальные операции, — а в то же время на улицах израильских городов взрывались заминированные автомобили. Отели в самой стране и за ее пределами, представительства и авиалинии становились объектами террористических актов; от «Шин Бета» требовались срочные действия. Быстрота требовала жестокости и не оставляла времени для размышлений. Фактор времени становился решающим элементом «превентивной разведки». Сейчас уже как анекдот вспоминали, что некогда Йозеф Хармелин уволил следователя за оплеуху допрашиваемому палестинцу. Высокое мастерство интеллектуального допроса и психологического воздействия доступно не каждому следователю; таких мастеров уже не хватало. Новые условия диктовали свои правила. Оперативники «Шин Бета» первыми почувствовали, что такое поддержание режима жесткой оккупационной политики. Фактически терроризм удалось победить путем введения метода, который сотрудники ведомства называли «Системой».
Служба безопасности создала систему двойного стандарта в соблюдении гражданских прав и отправлении правосудия. Один — демократический — применялся к гражданам Израиля; другой — весьма далекий от демократии, включающий попросту запрещенные в цивилизованных странах методы, — применялся к палестинским «смутьянам» и подозреваемым на оккупированных территориях. «Система» с ее двойным стандартом создала по сути новую страну «Шин Бета» с ее особыми границами. В стране «Шин Бета» были свои тюрьмы, отличные от тюрем для евреев. Арестованные палестинцы помещались в специальные блоки в местах заключения. Полиция и администрация никогда не заглядывали в эти блоки. Арабы, обвиненные в терроризме, подвергались жестоким допросам. Банальные избиения были редкостью, но зато применялись другие пытки, не оставлявшие следов. Когда за арестованным палестинцем захлопывались ворота тюрьмы, ему обычно надевали на голову черный мешок и оставляли на палящем израильском солнце или, если дело происходило зимой, в леденящую стужу ожидать допроса. Допрос мог продолжаться несколько часов. Арестованным обычно не давали спать и часто обливали холодной водой. «Чего ждут от нас террористы, которые убивают женщин и детей? Что мы будем стучаться к ним в дверь и приглашать их на чашку кофе?» — спрашивал ветеран «Шин Бета», который в течение многих лет возглавлял отдел допросов.
Не всем сотрудникам «Шин Бета» нравилось то, что им приходилось делать, но в своем большинстве они видели в этом необходимую часть борьбы за национальное спасение. И в первые годы после Шестидневной войны «система» сработала. Подавляющее большинство палестинцев осталось на своих землях (эмиграция палестинцев поощрялась. Специальная фирма покупала землю в Бразилии, Парагвае, Португалии и Ливии для потенциальных арабских эмигрантов. Реально эмигрировало около 20 тыс. жителей. Около 1 тыс. палестинцев получили деньги из секретного переселенческого фонда. Однако операция была вскоре прекращена — масштабы эмиграции оказались небольшими по сравнению с общей численностью населения. Оно научилось жить в условиях оккупации. Некоторые остались для того, чтобы бороться, хотя достаточно скоро самым горячим головам пришлось признать, что традиционными методами реально противостоять объединенным силам «Шин Бета» и израильской армии не удалось и шансов
