На несколько часов кряду мир Тейна сузился до двух понятий — смятение и сумбур. Он бился за свою жизнь, за жизни идущих с ним братьев и сестер, подхваченных круговоротом тел зеленокожих варваров.
И вдруг противников не осталось. Преодолев последний их ряд, Тейн оказался там, где и не надеялся: в тронном зале Горкогрода, самом центре империи орков. В высоком и просторном зале царила тишина. Над Максиму- сом возвышалось шесть тронов, расставленных полукругом на большом помосте, сиденьями наружу. Как и галереи, идущие напротив каждого из них, они были украшены грубыми знаменами и штандартами, обшиты сталью и дополнены зубцами. На каждой спинке красовались уникальные резные глифы и знаки, предположительно символы различных кланов и племен.
Ущерб от предыдущих схваток в тронном зале мгновенно угадывался по наличию лесов, окружавших разрушенные секции крыши. Но чертог все еще был хорошо защищен. Над ворвавшимися туда воинами нависали гарганты, поврежденные в боях. Двигатели и оружие колоссов с ревом ожили.
Тихор пробился через оставшихся орков, чтобы встать плечом к плечу с магистром ордена, и высоко воздел боевой штандарт Имперских Кулаков. От него не отставал Зольдт; следом топали капитан Беренгард и его терминаторы с молотами наперевес. Госпожа Брассанас и уцелевшие Сестры Безмолвия из последних сил тащили пленного псайкера на цепях. Их прикрывал грозный гигант, верховный капеллан-дредноут Бахорат, стволы штурмовых пушек которого вращались с жужжанием.
Войдя в зал, Имперские Кулаки сосредоточили всю оставшуюся у них огневую мощь на гаргантах. Но далее с полными магазинами и батареями питания оружие Астартес не могло пробить толстую броню этих могучих боевых машин.
Максимус оглядел громадную тронную палату. Ее галереи были пусты, как и гигантские троны. Лишь гарганты, высящиеся над Имперскими Кулаками, казалось, подавали хоть какие-то признаки жизни.
— Сыны Дорна пришли за тобой, Зверь Улланора! — крикнул магистр ордена Тейн, и его голос заполнил чертог. — Я пришел за тобой. Время настало, Зверь. Пора тебе встретить свой рок в обличье Ангелов Смерти, верных Императору. В обличье его Имперских Кулаков. В моем обличье!
Под грохот двигателей гаргантов и лязг заряжаемого магна-оружия Максимус добрался до Сестер Безмолвия и последнего орочьего псайкера. Глаза отродья сверкали потусторонними энергиями, сочились тонкими разрядами зеленого цвета. Магистр ордена всмотрелся в темные жерла выходов из тронного зала. В недрах их он различил движение: чудовищные твари, выросшие до невиданных размеров вожаки с выпирающими клыками и бивнями. На верхних галереях тьма словно бы сгустилась в даже более громадных монстров — племенных вождей, лучших бойцов и военачальников, снаряженных массивным оружием и тяжелыми зазубренными клинками. Они выступали вперед, но не нападали.
— Сразись со мной, чудовище! — крикнул Тейн. — Сразись со мной за Улланор! За Терру! За всю Галактику!
Максимус обернулся, и те, кто остался от его славного ордена, повернулись вместе с ним. Тейн ощутил дрожь от поступи чужака. Чудовище, которое не уступило Вулкану и убило Курланда, обрекая Имперских Кулаков на исчезновение, шагало ему навстречу. Пыль и щебень сыпались с потолка комнаты с каждым тяжким шагом гигантского орка.
Сгорбившись, чтобы не задевать своды, Зверь вошел в тронный зал. Высоченный орк уставился на космодесантников сверху вниз — со смесью удивления и презрения, как решил Максимус.
Чужак был огромен, словно рептилия из мира смерти, достигшая такой величины, что на нее уже не мог охотиться ни один природный хищник. Зеленые мышцы бугрились под холмами меховых накидок и черно-белыми листами брони толщиной с обшивку гарганта. Вокруг ксеноса, как и около его дворца, потрескивали защитные поля и энергетические заслоны. Лапой с неимоверно длинными когтями, пронизанными изумрудным огнем, Зверь снял огромный рогатый шлем и обнажил ужасную клыкастую морду, изуродованную шрамами. Его глаза пылали смертью врагов. Кривые бивни были слишком большими даже для его массивной челюсти. Зеленую кожу покрывали морщины, признак долгих лет жизни.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
На балконах наверху кричали и выли орки, выказывая восхищение своему величайшему поборнику.
Тейн обратил взор на последнего орочьего псайкера, которого пытались усмирить госпожа Брассанас и оставшиеся несколько Сестер. Еще один чудовищный здоровяк, покрытый шрамами и отметинами племенного шамана. Его окружал блистающий ореол эфирных энергий, подобный звезде, готовой переродиться в сверхновую. Он натягивал цепи, доведенный до исступления тем. в каком месте находился и сколько сородичей пребывало неподалеку.
— Галактика содрогается, — обратился Тейн к своим боевым братьям. — Но Дорн с нами, и Император направляет нашу длань. Зверь должен умереть!
Тронный зал скрылся в мстительном вихре разрывных снарядов. Имперские Кулаки нажимали на спуск обычных и тяжелых болтеров, штормболтеров и пистолетов. Их оружие свирепо извергало последние боеприпасы. Лаз- пушки и мультимелты метали смертоносную энергию в титанического монстра.
Но вожак даже не тревожился. Болт-снаряды рикошетом отскакивали от его шипящих защитных полей, а те, которым удавалось пробить перегруженные участки, отскакивали от брони толщиной с корпус фрегата. Лучи мерцали, не в состоянии одолеть силовые заслоны, и ракеты бессильно расцветали взрывами на энергетических щитах.
Зверь-из-Зверей грузно рванулся вперед. Его, казалось, неимоверно удивляли и забавляли не только Тейн и его речи, но и бесплодные гневные залпы Имперских Кулаков. Могучим взмахом ужасающе мускулистой лапы он обрушил на Максимуса колоссальный зеленый кулак.
— Нет! — вскрикнул Тихор, мчась к магистру.
Оттеснив Тейна в сторону, знаменосец тут же просто исчез, размазанный по полу исполинской тварью. Удар орочьего кулака сотряс зал до основания, будто сильный раскат грома. Кровь щедро залила пол чертога. Исполнившись омерзения к врагу, Максимус указал на Зверя пальцем силового кулака.
— Еще раз! — взревел магистр ордена.
Наполовину разрушенный тронный зал снова озарился вспышками света. Сторн и его Девятая рота опустошали остатки боезапаса. Ракеты таранили Зверя, не проходя сквозь защитные экраны, шары перегретой плазмы разрывались вокруг врага. Тяжелые болтеры центурионов Второй роты вгрызлись в потрескивающее силовое поле, и тут же лучи чистой энергии ударили по монстру из переносных лазпушек. Штурмовые отделения выбежали вперед с высоко поднятыми цепными мечами, в то время как Имперские Кулаки других рот с ненавистью и яростью разряжали болтеры и бросали гранаты в Зверя.
Тейи смотрел, как чудовище вновь появляется из водоворота огня и смерти. Ничто не могло остановить его. Подойдя вплотную к Восьмой роте, Зверь дал выход своему неистовству. Кулаки, горящие зеленым огнем, разметали воинов по сторонам, сокрушили их внутри доспехов. Ударами наотмашь вожак вбил атаковавших сержантов в каменные стены и схватил их братьев жуткими лапами. Одних он швырнул оземь, и воины уже не поднялись; других сдавил, и между зеленых пальцев потекла алая кровь.
Ровно такая же участь постигла центурионов и ветеранов в терминаторской броне: они были разорваны на куски и размазаны по стенам. За несколько мгновений бушующей ярости Зверь залил тронный зал кровью сынов Дорна. Раздавленные доспехи, части тел, Имперские Кулаки, разодранные пополам, — монстр устроил истинную резню. Казалось, еще миг назад верховный капеллан Бахорат, разъяренный дредноут, издавал боевые кличи из вокс-динамиков и поливал вожака огнем штурмовых пушек, но в следующее мгновение обратился в груду тлеющих обломков, пробитый насквозь сабатоном исполина.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В одну кошмарную секунду Зверь взмахнул пылающим кулаком и смел отделение Сестер Безмолвия. Воительницы разлетелись по чертогу, будто сломанные куклы. Уцелела только госпожа Брассанас, все еще держащая орочьего псайкера. Чужак попробовал вырваться, но воительница дважды захлестнула длинную цепь вокруг одной из колонн и помешала ему.
