Читаем без скачивания Пришествие Зверя. Том 3 - Хейли Гай

За шеренгами воссозданного ордена ступали бойцы дюжины других капитулов Первого, Второго и Третьего оснований. Каждый из них здесь представляли небольшие отряды, которые в отдельных случаях состояли из всех выживших братьев. Триумф над Зверем дорого обошелся человечеству.

Вслед за пешими космодесантниками змеилась десятикилометровая колонна бронетехники, ярко раскрашенной в почтенные геральдические цвета избранных воинов Императора. Еще дальше земля дрожала под тяжестью тысяч гвардейцев Астра Милитарум, макроклад скитариев Марса и могучих грузных машин Легио Кибернетика. Всевозможные солдаты и боевые конструкции проходили через Тортестрианские ворота, Врата Баллад и Притвор Бастиона. Над ними проносились звенья истребителей из флотской Аэронавтики и орденские «Громовые ястребы». Еще выше, в коричневом небе, с невозмутимостью айсбергов плыли мутные пятна — звездолеты на низком якоре.

Громкославители на парящих платформах извергали молитвы Императору. Воздух кишел бесчисленными роями сервочерепов и бионических механизмов. Обитатели Терры зычными криками выражали свою благодарность из любого проулка и окна, с балконов и подвесных мостиков в сотнях метрах над поверхностью, из подземных залов и переходов внутри металлической оболочки планеты.

Свернув на Дорогу Одоления, процессия двинулась на восток. Вдоль ее маршрута выстроились десятки миллионов бледных писцов, моргавших в непривычном для них дневном свете. Магистраль километровой ширины, запруженная многотысячными толпами, сжалась до узкой полоски скалобетона. Там же распевали псалмы священники, собравшиеся в огромном количестве, а над головами у них верещали серафимы-вестники, выпущенные из гнезд в исполинских соборах. Взмывая на потоках теплого воздуха, создания нараспев твердили имена победоносных воинов.

Сияние восходящего солнца, пронзив вуаль промышленной скверны над ликом Терры, озарило сынов Дорна. Желтизна их лат переродилась в золото, и рев народных масс усилился — стал оглушительным, даже подавляющим. Мир во все глаза воззрился на Максимуса.

«Тейн! Тейн! Тейн!»

Зрители скандировали его имя в ритме сердцебиения планеты, вернувшейся к жизни.

«Им следует восхвалять Курланда, а не меня, — подумал магистр ордена. — Он заслужил такую честь».

Максимус огорчался, что имя его друга не произносят сегодня, но и радовался тому, насколько коротка человеческая память. Скоро они забудут и самого Тейна, отыскав себе другого идола. Интересно, как Курланд справлялся со всем этим? Удавалось ли подобное хоть кому-нибудь из людей?

Акустические системы шлема и ухо Лимана[2] едва удерживали внешний шум на переносимом уровне. Магистр ордена не сомневался, что в толчее найдутся смертные, оглохшие от сегодняшней какофонии. Годы спустя они будут с гордостью рассказывать внукам, что последним звуком, услышанным ими, стал триумфальный клич.

Меж тем шествие ползло дальше. Несколько часов шума позади, еще много впереди.

Дорога Одоления выходила па Поля Крылатой Победы — громадный плац, сооруженный когда-то для обращений Императора к армиям Великого крестового похода. Площадь окружали гигантские пикт-экраны, с которых на восхищенных обитателей Дворца смотрел сам Тейн. Как только «Кулак Дорна» въехал на Поля, к нему повернулись лица, сливающиеся в бескрайнее человеческое море. Все взгляды сошлись на точке входа процессии — триумфальной арке, что возносилась к небесам.

Почетный коридор для героев Империума образовывали два ряда из двадцати титанов. Изначально колоссы стояли, склонив голову, но по мере продвижения шеренг к центру площади поочередно выпрямлялись и приветствовали воинов сигналами боевых рогов. Вскоре плац завибрировал в такт гулкому басу-профундо самого громогласного хора Галактики.

Тейну оставалось только подняться на трехъярусную трибуну, воздвигнутую специально ради его выступления. «Лэндрейдер» покатил вверх по пандусу, опоясывавшему возвышение. Почетный караул у краев рампы составляли Адептус Кустодес, которые все же прервали охрану палат внутреннего Дворца. На каждом углу подъема «Кулак Дорна» резко поворачивал корпус, и после заключительного рывка перед танком возникла мраморная вершина постройки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Там Максимуса ждала небольшая кафедра на платформе. Под рев толпы «Лэндрейдер» откинул штурмовую аппарель, и она с треском расколола недавно уложенные, сверкающие плитки покрытия. Когда Тейн вышел наружу, его почетные свитки и клятвенные ленты затрепетали: над Полями хватало свободного места, поэтому здесь в плотной, обычно неподвижной атмосфере Терры играл легкий ветерок.

Как только воин взобрался на площадку, его встретили оглушительным ликованием. Казалось, оно длилось целую эпоху.

Перед кафедрой находился каменный одр с рельефными изображениями космодесантников в победных позах. На нем лежал труп громадного орка — внушительной особи вдвое выше Максимуса, облаченной в броню варварского вида. Каждый раз, когда на пикт-экранах возникала увеличенная морда твари, раздавался надрывный оскорбительный свист. Шикали целые сектора Дворца — словно где-то шуршали по скалобетону бесконечные барханы песка.

Но зеленокожий не был Зверем. Существо, лежащее перед Тейном, скрупулезно выбрали адепты с навыками управления массовым сознанием. Ранее генерал-фабрикатор Кубик предложил поручить задачу лучшим магосам-генеторам, однако Максимус предпочел им логистариев и агентов храма Ванус, подчиненных великому магистру Вангоричу.

Дракан утверждал, что нельзя показывать публике чересчур большого «Зверя», иначе ее страх не развеется, а усилится. Не годился и слишком маленький чужак: тогда в сердца людей проникло бы презрение к владыкам Терры, потерпевшим ряд поражений от такого слабого врага. Уставший от интриг Максимус предпочел бы, чтобы выжил настоящий вожак, но головы исполина и его чудовищных соратников взорвались под натиском псионической отдачи, а тела лежали под развалинами Горкогрода.

Сверкающий доспех Тейна отбрасывал блики на все вокруг, и красные смотровые линзы шлема казались оранжевыми. В цвете брони воплощался обман: Максимуса не создавали как Имперского Кулака. Впервые приняв символику прежнего легиона, воин предполагал, что со временем откажется от нее, однако ложь превратилась в истину, и он уже не звался Кулаком Образцовым.

Имперские Кулаки погибли, но требовалось, чтобы их считали бессмертными. «Защитники Терры» не имели права пасть.

Лишь несколько месяцев назад Тейн возмущался тому, что Удин Махт Удо повелел хранить в тайне разгром Имперских Кулаков на Ардамантуа. Потом состоялось то преждевременное празднество, на котором роль павших товарищей Курланда играли бойцы других капитулов, и тогда Максимус про себя усомнился в верности решения собрата. Только теперь магистр ордена понял, что некоторые стены нужно отстраивать ночью, а форма важнее содержания.

Еще он научился ненавидеть политиков. Вдали от трибуны, на другой стороне Полей, располагалось еще одно возвышение с дюжиной каменных тронов. Скомандовав сенсориуму доспеха дать приближение, воин рассмотрел, что Верховные Двенадцать пока не заняли свои места, однако на ступенях толпятся тысячи менее важных дам и господ. От такого зрелища у Тейна свело челюсти.

Ожидая, магистр ордена изучал Поля — аномалию в тесноте перенаселенных ульев Терры, идеальный квадрат площадью во многие сотни гектаров. На них с шумом входили и въезжали тысячи мужчин, женщин и бронемашин, которые занимали положенные им места, образуя безупречные каре. Ряды людей и техники дрожали в мареве горячих выхлопных газов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Даже восхищаясь этой демонстрацией силы, Тейн уже не впервые беспокоился из-за того, насколько скромной она выглядит в сравнении с мощью былых времен. Плац мог вместить еще сотни тысяч — нет, миллионы солдат.

Куртины Дворца, высившиеся в нескольких километрах отсюда, словно бы охраняли кричащих от радости граждан. Там, где от колебаний силы тяжести осыпалась декоративная отделка, поблескивали участки некрашеного адамантия, но сами стены держались прочно. Оглядывая городской ландшафт, Максимус тоже замечал следы разрушений, но уже не поверхностных. Он видел руины ульев, груды обломков и искореженного металла: зияющие бреши в непрерывной застройке, оставленные ударами гравитационных орудий штурмовой луны. Гладкое, искусно уложенное покрытие Полей кое-где вздыбилось, а в других местах его поспешно и неумело залатали. Вот и новые признаки распада былого величия, очередной шаг от грез Императора к кошмару бесконечной войны.