Не прошло и пяти минут, как перед ним возник Либич — по крайней мере, солярианин, которого Бейли счел Либичем.
Это был худощавый человек, который держался прямо и чопорно. В тёмных глазах навыкате застыло отрешенное выражение, сейчас слегка разбавленное гневом. Одно веко было чуть ниже другого..
— Вы землянин? — спросил он.
— Элайдж Бейли, инспектор класса С-7, расследую убийство доктора Рикэна Дельмара. А вы?
— Доктор Джотан Либич. Почему вы позволяете себе беспокоить меня во время работы?
— Потому что это моя работа.
— Так занимайтесь ею в другом месте.
— Сначала мне нужно задать вам несколько вопросов, доктор. Вы, кажется, тесно сотрудничали с доктором Дельмаром?
Либич вдруг сжал кулак и направился к камину, на котором маленький, хитро устроенный часовой механизм совершал сложные, гипнотизирующие глаз периодические движения.
Видоискатель следовал за Либичем так, что тот всё время находился в центре кадра — перемещалась комната, дёргаясь рывками в такт его шагам.
— Если вы тот инопланетянин, которого грозился доставить Грюер…
— Тот самый.
— Тогда вы здесь вопреки моему совету. Сеанс окончен.
— Нет, не прерывайте сеанс. — Бейли повысил голос и наставил на роботехника палец — тот при этом заметно отпрянул, в отвращении скривив свои полные губы. — Я ведь не блефовал, говоря о встрече.
— Пожалуйста, избавьте меня от вашей земной вульгарности.
— Если я что-то говорю, я это делаю. Я приду к вам, если нельзя заставить вас говорить по-другому. Возьму за шиворот и заставлю выслушать меня.
— Вы грязная скотина, — Либич попятился.
— Это как вам угодно, но я так и поступлю.
— Если вы вторгнетесь в моё имение, я… я…
— Что вы? Убьёте меня? Вы часто так угрожаете людям?
— Я вам не угрожал.
— Тогда поговорим. Мы и так уже потеряли много ценного времени. Вы тесно сотрудничали с доктором Дельмаром. Верно?
Роботехник опустил голову и стал дышать медленно и мерно.
Когда он поднял глаза, то уже полностью владел собой и даже выдавил короткую безжизненную улыбку.
— Да.
— Дельмара, насколько я понял, интересовали роботы нового типа.
— Да.
— Какого именно типа?
— Вы роботехник?
— Нет. Объясните мне так, чтобы я понял.
— Не уверен, что смогу.
— А вы постарайтесь. Я, например, думаю, что ему нужны были роботы, способные заставить детей слушаться. Что для этого требовалось?
Либич поднял брови.
— Если не вдаваться в детали и опустить различные тонкости, то нужно усилить С-интеграл, управляющий двойной маршрутной реакцией Сикоровича на уровне W-65.
— Ребус какой-то.
— Тем не менее…
— Всё равно ребус. Вы не можете объяснить по-другому?
— Это означает некоторое ослабление Первого Закона.
— Почему? Ведь ребёнка наказывают для его же пользы — такова идея, верно?
— Для его же пользы! — Глаза Либича вспыхнули, и он, почти позабыв о своем собеседнике, заговорил более свободно: — По-вашему, всё так просто? Много ли людей способно претерпеть мелкие неудобства во имя будущих благ? Попробуйте внушить ребёнку, что от сладкого у него может заболеть живот, а от горького живот вскоре пройдёт! И вы хотите, чтобы это понял робот? Боль, которую робот причиняет ребёнку, посылает мощный разрушительный импульс в позитронный мозг. Чтобы уравновесить этот импульс другим, выражающим будущую пользу, нужно столько основных и дополнительных схем, что мозг увеличивается на пятьдесят процентов — если не пожертвовать прочими схемами.
— Значит, вам не удалось создать такого робота?
— Нет, не удалось и не удастся. Да и никому не удастся.
— В день своей смерти Дельмар испытывал именно такую модель?
— Нет, не такую. Нас интересовали и более практические проблемы.
— Доктор Либич, — спокойно сказал Бейли, — мне предстоит ещё многое усвоить в области роботехники, и я хочу попросить вас стать моим учителем.
Либич затряс головой, и его приспущенное веко сползло ещё ниже, будто он подмигнул, — впечатление получилось жутковатое.
— Излишне объяснять, что курс роботехники нельзя прочесть в считаные минуты. У меня нет времени.
— И всё-таки вам придётся позаниматься со мной. Тут у вас на Солярии всё пропахло роботами. Если вопрос только во времени, я тем более должен к вам приехать. Я землянин и не могу удовлетворительно работать или думать с помощью видео.
Казалось бы, Либичу больше некуда выпрямляться, но он выпрямился.
— Ваши земные фобии меня не волнуют. Визит невозможен.
— Думаю, вы перемените своё мнение, когда я скажу то главное, о чём хотел проконсультироваться с вами.
— Что бы вы ни сказали, это ничего не изменит.
— Да? Тогда слушайте. Я убеждён, что на протяжении всей истории существования позитронного робота Первый Закон Роботехники намеренно читался неверно.
— Как неверно? — дёрнулся Либич. — Глупец! Сумасшедший! Почему?
— Чтобы скрыть тот факт, — невозмутимо сказал Бейли, — что робот способен совершить убийство.
Глава 14
МОТИВ ВЫЯВЛЯЕТСЯ
Либич медленно разинул рот. Бейли подумал, что он сейчас зарычит, но потом с большим удивлением убедился, что это самая неудачная попытка улыбнуться, которую ему доводилось видеть.
— Не говорите так, — сказал Либич. — Нигде и никогда.
— Почему?
— Потому что опасно поощрять недоверие к роботам даже в самой малой степени. Недоверие к роботам — болезнь человечества!
Он говорил так, будто внушал что-то малому ребёнку. Говорил мягко, хотя ему, должно быть, хотелось орать в голос. Говорил, стараясь убедить, хотя с большей охотой, очевидно, прочитал бы Бейли смертный приговор.
— Вы знаете историю роботехники? — спросил он.
— Немного.
— Должны знать, раз вы землянин. Так вот. Вы знаете, что роботов с самого начала встретил комплекс Франкенштейна? Их подозревали. Люди не доверяли им, боялись их. В результате роботехника стала чуть ли не подпольной наукой. Три Закона были приняты ради того, чтобы преодолеть эту враждебность, но даже и тогда Земля не допустила роботов в человеческое общество. Одной из причин, по которой первые поселенцы покинули Землю и отправились колонизировать космос, было создание социальных структур, где роботы могли бы избавить человека от бедности и тяжкого труда. И даже там подозрение продолжало тлеть, готовое в любой момент вырваться наружу.
— А вам приходилось сталкиваться с недоверием к роботам?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
