— Марти Лоуренс — это человек, который звонил тебе сегодня?
— Да!
— Ты его знаешь?
— Нет, но слышала это имя раньше.
— Что он хотел?
— Хотел рассказать несколько фактов из моего прошлого в Балтиморе и пригласил меня поговорить с ним сегодня вечером в восемь тридцать в таверне «Черепаха» в Нью-Джерси. После этого он повесил трубку. Некоторое время я просидела у телефона, чтобы прийти в себя, а мистер Стронгел появился в моем кабинете как раз в этот момент. Он и посоветовал мне обратиться к частному детективу.
— А откуда ты узнала обо мне?
— Я слышала разговоры о тебе, когда работала на Сарторин Мэйл. Тебя охарактеризовали как опытного и честного детектива. Вот тогда-то я еще и подумала, а не тот ли это Джейк Барроу, которого я знала в детстве. А в прошлом году я увидела в газете твою фотографию и узнала тебя.
— Марти Лоуренс говорил тебе по телефону о деньгах?
— Нет... Но что еще ему от меня может быть нужно?
— Предположим, ему действительно нужны деньги. Как ты собираешься поступить в таком случае?
Кора уставилась на свой пустой бокал и задумчиво ответила:
— Наверное, дам ему денег, если сумма не очень велика.
— И будешь платить каждый раз, когда ему захочется получить еще.
Она угрюмо посмотрела на меня.
— Так подскажи мне, что делать?
— Будет лучше, если ты тоже подумаешь.
Она в сердцах поставила бокал на стол и сжала кулаки.
— К сожалению, Джейк, я ничего не могу придумать. Потому-то и обратилась к тебе. Скажи, как я должна поступить?
— Если это действительно шантаж, дело можно решить довольно просто. Однако о деньгах не было сказано ни слова и это кажется мне странным... Мне кажется, нужно поехать в Нью-Джерси и выяснить, в чем дело. Можешь не беспокоиться, я буду рядом. И как только станет ясно, чего он хочет, я вмешаюсь.
Я кратко пояснил ей, что надо делать.
— Поезжай туда на такси, а потом расскажешь мне все.
Кора кивнула.
— Хорошо. Сделаю так, как ты советуешь. А сейчас выпью снотворное и постараюсь заснуть.
— Будь осторожна, в Нью-Джерси тебе" понадобится ясная голова. — Я поднялся. — Еще одно: где можно найти твоего старого друга Дюка Флеминга?
— Не имею ни малейшего представления. Он мне не говорил, где живет.
— Как он выглядит?
— Высокий, крепкого сложения, с курчавыми волосами, глаза голубые. Когда-то был красивым мужчиной. А сейчас у него опустошенное лицо. Когда я видела его в последний раз, он был уже давно не брит.
— Как он обычно одет?
— Одет он большей частью в одно и то же. Было время, когда он обращал на одежду внимание, но и тогда не слишком. На нем клетчатый шерстяной пиджак и коричневые брюки, которые, похоже, не раз побывали в чистке. Грязная рубашка без галстука, красный шарф. Однажды я дала ему немного больше денег, чтобы он мог купить себе новый шарф, но и в следующий раз на нем был тот же.
— Хорошо, это немного поможет. Хотя место жительства его не известно, но зато ты довольно точно определила среду, в которой он может обитать.
Кора поднялась с дивана.
— Ты не поужинаешь сегодня вечером со мной? Боюсь, иначе у меня опять разыграются нервы в ожидании встречи с этим человеком.
— Хорошо, около шести.
Выйдя из дома, я отправился к адвокату, который работал сегодня утром в суде, где я был свидетелем. Клиентка адвоката судилась со своим бывшим супругом по поводу ребенка. Этот муж сначала утверждал, что она недостойная мать. Его главная свидетельница была барменша, которая утверждала, что часто видела его жену пьяной и каждый раз — в компании с разными мужчинами. Я установил, что, хотя клиентка адвоката часто посещала заведение, в котором работала барменша, чтобы выпить пару рюмок, но никто никогда не видел ее пьяной. Барменшу же выгнали с предыдущего места работы за шашни с клиентами. Нашлись два человека, которые могли засвидетельствовать, как та получала пощечины и за что.
Я вернулся в контору с чеком в кармане и позвонил троим друзьям, которые могли помочь мне отыскать Дюка Флеминга. Один из них был карманником, часто работавшим на Пенсильванском вокзале, куда бродяги часто приходят погреться холодными зимними вечерами. Другой служил в ломбарде и для увеличения доходов скупал краденое. Третий был из Армии спасения, чьим занятием было перевоспитание нищих в Воверли. Каждому я описал внешность Дюка Флеминга, но никто его не знал. Тем не менее, они обещали навести справки.
Я запер контору и поехал домой, чтобы принять душ и переодеться. После этого я отправился к Коре. С собою у меня был короткоствольный револьвер 32 калибра. Я не был убежден, что это — простой шантаж.
Глава 4
Таверна «Черепаха» в Нью-Джерси была расположена в получасе езды от Нью-Йорка и занимала все здание, построенное в викторианском стиле, с оштукатуренными стенами и рядом с автострадой.
Под вывеской неоновые трубки изображали огромную черепаху, и ниже мигала неоновая надпись: «Пицца и дансинг».
На площади, перед зданием, стояло несколько автомобилей. Я поставил свою машину рядом со старым «фордом», поднялся по ступенькам и вошел внутрь.
Первоначально это здание было жилым домом. Несколько стен на первом этаже убрали и соорудили бар с длинной стойкой, поставили два ряда столиков и оставили немного места для танцев. Хрустальная люстра под потолком почти не освещала помещение. Посетителей в «Черепахе» было немного — за одним столиком сидело три человека, еще один пристроился на табуретке у стойки.
Я забрался на табурет у середины стойки и заказал пиво и виски. Заказ приняла молодая барменша с необъятной фигурой и профилем Монталь Рочиозы.
Трое за столиком продолжали разговаривать, не обращая на меня внимания. Человек у стойки взглянул на меня без всякого интереса и снова погрузился в собственный мирок. На нем был поношенный темный костюм, слишком просторный для его тощего тела, но натянутый на выпирающем животе. Редкие волосы давно не знали ножниц, лицо было покрыто пятнами и выглядело довольно жалким. Довершали картину двухдневная щетина и потухший туповатый взгляд пьяницы. Он пил из бокала что-то очень похожее на вино. По-видимому, это пойло было самым дешевым.
Один из мужчин за столиком громко попросил:
— Еще порцию, Хаги!
Толстая барменша сразу же отреагировала:
— Иду, Марти...
Я отпил глоток виски и, облокотившись на стойку, посмотрел в зеркало, висевшее за баром. В нем можно было увидеть клиентов за столиком: двух мужчин и одну женщину. Один из мужчин был фунтов на 250 — эдакий мускулистый колосс с волосами ежиком. Другой рядом с ним казался просто мелочью, но, несмотря на это, был красивым парнишкой — темный, стройный, уверенный в себе.
Женщина была молодой и грациозной. На ней было одето элегантное зеленое пальто, оставляющее почти неприкрытым небольшой бюст. Рыжие волосы были аккуратно уложены в высокую прическу. Барменша поднесла им заказ на подносе, поставила все на стол и убрала пустые рюмки. Тот, что поменьше, дал ей деньги и сказал, что сдачи не требуется.
— Спасибо, Марти, — сказала барменша с преувеличенной признательностью. — Большое спасибо!
Я вернулся к пиву, но продолжал внимательно смотреть в зеркало, в первую очередь следя за Марти. Все трое оживленно разговаривали, но слова до меня не долетали.
Через некоторое время Марти протянул руку через стол и, словно собачку, похлопал девушку по груди. Та рассмеялась, но толстяк с «ежиком», казалось, был недоволен чем-то и что-то сказал. Марти тоже рассмеялся.
Из туалета со скучающим видом вышла девушка в белой юбке и черной блестящей блузке. Оглядевшись кругом, она широко улыбнулась и направилась ко мне. Под прозрачной тканью блузки ее груди колыхались в такт с движениями. Она уселась на табурет рядом со мной.
— Чао, красавчик, — промурлыкала она. — Ты один?
— Сегодняшний вечер мне хочется провести одному, — ответил я.
Это ее не обескуражило.
— Как хочешь... Меня зовут Глория.
Она придвинулась и прижалась своими массивными прелестями к моей руке.
— Порцию пива, Глория?
— Я бы предпочла что-нибудь более основательное, — ответила она, бросая на меня взгляд, совсем не гармонирующий с ее пропорциями.
— Порцию виски для Глории! — сказал я барменше, решив, что эта девушка может послужить мне предлогом, если понадобится здесь задержаться.
Барменша приготовила коктейль и поставила бокал. В этом коктейле было больше апельсинового сока, но заплатил я как за чистое спиртное. Глория выпила все одним залпом, что лишь усилило мои подозрения и, прижавшись ко мне, сказала:
