белесой поверхности, — плутоний наружу практически не «светил», тонкие разводы сигма-излучения было не разглядеть, только омикрон-кванты кольцевыми пучками били в купол, подсвечивая потолок реакторного зала холодной зеленью.
«Четыре есть,» — жестами показала сармату Хильда, вглядевшись в знаки, подаваемые снизу оператором. Гедимин кивнул, внимательно посмотрел на купол — пока всё шло по плану, ничего подозрительного не было заметно — и показал жест «продолжение». Хильда, кивнув, отсигналила вниз.
— Последний реактор, — сказала сарматка, повернувшись к Гедимину. — Завтра тебе уже можно не приходить.
— Сегодня тоже можно было, — отозвался ремонтник. Хильда хмыкнула.
— Не нравится тут стоять?
— Это бессмысленно, — качнул головой сармат. — Я тут не нужен.
— Скажешь тоже! — самка слегка толкнула его в бок.
«Пять есть,» — просигналили снизу. Гедимин снова окинул взглядом купол и то, что высовывалось из-под него. «Наверное, так работают в Лос-Аламосе,» — думал он. «Только там реакторы больше.» Он вспомнил, как засовывал первые сборки в ураниумский реактор, свисая с корпуса, и ухмыльнулся. «Цивилизация!»
— Куда ты теперь? — спросила Хильда, выходя после смены на платформу. Люк Вертикали уже был открыт, но никто по ней не поднимался — кажется, эту ветку проложили специально для Гедимина.
— Куда пошлют, — отозвался ремонтник. — Хорошо бы работать с ирренцием.
Хильда недоверчиво усмехнулась.
— Не боишься? Он же за секунду облучает до смерти!
Гедимин покачал головой.
— Странные вы, атомщики, — сарматка хлопнула его по локтю. — Только следи, чтоб голова была прикрыта! Пластины эти, по бокам…
Она притронулась к вискам. Её слова заглушил свист — кто-то предупреждал, что вагон уже подъехал — и самка, кивнув на прощание, пошла к открывающемуся люку. Гедимин коснулся виска — в этот раз все пластины были на месте. Кажется, он не убирал их последние три дня — и уже отвык от тёплых тонких щупалец на коже. «И всё работает,» — подумал он, покосившись на вход в синтезный цех. «Без болтовни с реакторами и прочей чуши. Всё-таки Хольгер странно на всё влиял. Интересно, чем он донимает Исгельта? Тоже просит поговорить с ирренцием?»
…Сегодня задерживался Хольгер — все сарматы уже собрались за столом и успели переброситься десятком фраз, а химика всё не было.
— Где он сейчас? В Химблоке? — спросил Гедимин.
— У Исгельта, вроде бы, — пожал плечами Константин. — Давно не рассказывал, чем они там заняты. Эй, Кенен! Куда так быстро?
Учётчик заулыбался было, но увидел кого-то за спиной Гедимина, переменился в лице и юркнул в толпу. Линкен выразительно хмыкнул.
— Его ещё не убили?
Охранники, обступившие стол, зашевелились, пропуская кого-то, явившегося со своим отрядом. Прибывших было двое — первым шёл Исгельт, за ним — смущённый чем-то Хольгер. Гедимин жестом пригласил его сесть на соседний стул; химик потупился, но всё же занял место.
— Атомщик, ты нам нужен, — сказал он, разглядывая стол. — Без тебя, похоже, никак.
Гедимин мигнул.
— Проект «Прожиг», — Исгельт придвинулся к нему, оттеснив Константина; тот недовольно покосился на бывшего адмирала и пересел. — Ничего не получается.
— У вас же всё работало, — удивился Гедимин. — Подвижный прожигатель, корректировка цели, зонды…
— Да-да, — нетерпеливо закивал Исгельт. — У нас хорошо получались порталы для одного зонда. А вот когда дошло до порталов для корабля… Они закрываются быстрее, чем мы их делаем. Проколы затягиваются прямо по ходу прожигающего луча.
— Прожигатель можно двигать быстрее, — сказал Гедимин и тут же понял, что говорит глупость. «Это он знает. Видимо, это бесполезно. Но почему?»
— Пробовали, — кивнул сармат. — До определённого размера портала работает. Но нам этого мало. Метр, больше метра, — уже бесполезно. Станина раньше расплавится.
Гедимин растерянно мигнул.
— Что не так?
— Своевременный вопрос, — Исгельт невесело усмехнулся. — Что-то в свойствах этой… перегородки, мембраны, — Сатурн её разберёт! Похоже, не хватает мощности. Луч недостаточно интенсивный.
— Линз добавь, — не выдержал Гедимин. Можно было проявить вежливость, но сармат помнил, как с ним обходился Исгельт на последних испытаниях прожигателя, — и сдерживаться ему было трудно.
— Дай руку, — бывший адмирал указал на его передатчик. — Сброшу тебе данные, сам посмотришь. Мы много чего уже сделали. В лоб не получается.
«Интересно,» — Гедимин посмотрел на мигающее устройство, принимающее новую информацию. «А я говорил — пока не знаем, с чем работаем, толку не будет!»
02 апреля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»
— Ничего не понимаю, — Гедимин растерянно мигнул и, отключив голографический экран, перевёл взгляд на Исгельта и Хольгера. — Вы что сделали с прожигателем⁈
Сарматы переглянулись и одновременно пожали плечами. Вопрос был задан не в первый раз, и Гедимин уже понимал, что ответа не получит, но удержаться не смог. Слегка прикрыв глаза, он выровнял дыхание — кричать, как прищемленная дверью мартышка, он не хотел, но удержаться, опять-таки, было сложно. «А ведь они действительно ничего не делали,» — промелькнуло в мозгу. «Какой-то бред со свойствами ирренция. И что он не может существовать, как нормальные вещества…»
— Ну хотя бы — с чего он начал греться? — Гедимин беспомощно посмотрел на Исгельта. — Ну да, переход с сигма-распада на альфу… Но какого астероида⁈
Сарматы снова переглянулись, одновременно пожимая плечами. Прожигатель со вскрытым корпусом лежал перед ними под прозрачным защитным полем, едва заметно посвечивал зеленью и распускал тончайшую красноватую паутину расходящихся волн, — и сигма-, и омикрон-кванты были в явном меньшинстве, а альфа-частицы до поля почти не долетали.
— Масса… — открыл было рот Хольгер, но под взглядом Гедимина снова закрыл и слегка сощурился.
— Я работал с десятью килограммами ирренция, — медленно проговорил ремонтник. — Они и вполовину так не грелись! Да если бы такой нагрев… я бы собрал нормальные РИТЭГи безо всяких сверхпроводников!
—
