Читаем без скачивания Сила, которая защищает - Стивен Дональдсон

Однако она тут же решила не вступать с ним в борьбу. Взмахнув Посохом, она снова сковала Морехода и Баннора, подавила бунт рейменов. Не заботясь больше о своей безопасности, она произнесла голосом, который дрожал от гнева:

– Оно не поможет ему. Он не знает, как разбудить его мощь. Херим, Джеханнум – оставляю его вам.

Опустошители в унисон зарычали от удовольствия, предвкушая, как будут пожирать его.

Он оказался между ними и Еленой.

Боясь потерять кольцо, Кавенант снова надел его на безымянный палец. Он сильно похудел, кольцо едва держалось; однако именно сейчас оно было нужно ему как никогда. Сжав пальцы в кулак, он начал отступать перед надвигающимися на него Опустошителями.

В глубине души он сознавал, что Триок еще жив. Триок вызывал его – Кавенант должен был бы мгновенно покинуть Страну, если бы он умер. Но жить Триоку осталось совсем недолго. Кавенанту очень хотелось, чтобы эти оставшиеся секунды не пропали даром, но не знал, как это сделать.

Отвернувшись от Опустошителей, он увидел Елену. Она неподвижно стояла перед Колоссом, разглядывая его. Выражение ее лица непрерывно менялось – то в нем сквозило ликование, то гнев. Опустошители медленно, шаг за шагом, приближались к Кавенанту, жадно протягивая к нему руки, глумливо призывая его отказаться от борьбы и броситься в их объятия.

Они приближались – он отступал; Елена стояла там, где и прежде, вызывая у него непреодолимое желание прикоснуться к ней. Кольцо безжизненно болталось на пальце – просто кусок металла, больше ничего; в его руке оно потеряло все свое могущественное значение. Его захлестнула волна возмущения и протеста.

– Черт побери! Черт побери! – выругался он и потом, действуя совершенно импульсивно, закричал, подняв лицо к серому ветру:

– Защитник! Помоги мне!

И в тот же миг искривленный венец Колосса взорвался пламенем. Под вой Джеханнума и Херима монолит засверкал зеленым огнем – огнем цвета молодой зелени и свежей травы, таким зеленым, что изумрудный блеск Камня Иллеарт не шел рядом с ним ни в какое сравнение. Влажный густой аромат распространился в воздухе, подобно яростному наступлению весны.

Внезапно две огненные молнии вырвались из пламени и обрушились на Опустошителей. В вихре сверкающих искр они ударили Вейна и Лэла в грудь.

Мгновение – и смертная плоть обоих рейменов превратилась в пепел и, вспыхнув, исчезла. Огненные молнии и зеленое пламя тут же погасли.

Херим и Джеханнум погибли.

Кавенанта потрясло все происшедшее. Забыв об опасности, забыв обо всем, он недоуменно озирался по сторонам. Новая кровь, новые жизни были принесены в жертву его бессилию. “Нет!” – хотелось закричать ему.

Внезапно некий инстинкт предостерег его, заставив обернуться. Он быстро наклонил голову, и совсем рядом с ней просвистел в воздухе Посох Закона. Отпрыгнув в сторону и повернувшись, он с трудом удержался, чтобы не упасть. Прямо на него надвигалась Елена. Она держала Посох обеими руками, ее лицо пылало жаждой убийства.

Она могла расправиться с ним тут же, на месте, используя мощь Посоха, но яростное безумие подталкивало ее к тому, чтобы уничтожить его собственными руками. Даже не взглянув в сторону Морехода и Баннора, она сделала еле уловимый жест рукой, и они рухнули, точно марионетки, которым обрезали нитки. Потом она подняла над головой Кавенанта свой Посох, точно топор, и с размаху опустила его.

Выкинув руку, он отклонил Посох, и удар обрушился не на голову, а на правое плечо. Всю правую сторону тела точно парализовало, но он схватил Посох левой рукой, удерживая его, чтобы не дать возможности Елене нанести новый удар. Однако она тут же сжала Посох обеими руками и, надавливая на плечо Кавенанта, заставила его опуститься на колени.

Опираясь онемевшей рукой о землю, он изо всех сил сопротивлялся. Однако он был слишком слаб. Она ткнула Посохом в горло. Кавенант обеими руками ухватился за него, чтобы не дать Елене попросту сломать ему глотку. Медленно, не прилагая заметных усилий, она вынуждала его все дальше и дальше отклоняться назад.

И в конце концов, он оказался прижат к земле. Из последних сил отталкивая от себя Посох, он чувствовал, что все бесполезно. Он не мог больше дышать, глаза налились кровью и готовы были вылезти из орбит. Она, не отрываясь, смотрела на него пристальным, алчущим взором, как будто он был той пищей, которая одна могла утолить сосущий голод ее охваченной злом души. Казалось, над ним склонился сам Презирающий, от радости пускающий слюни. Но кроме этого было в ее глазах и еще кое-что. Триок сказал о ней правду. За яростной жестокостью он почувствовал в Елене некую непобедимую, затаенную, страдающую суть, это изменило для него все.

Он не мог спастись. Для этого нужно было всего лишь ощутить по отношению к ней ту же ненависть, которой полыхали ее глаза; тогда, может быть, он был бы способен сделать еще один судорожный рывок, который, по крайней мере, дал бы ему возможность выиграть еще несколько мгновений жизни. Но как раз этого он и не мог. Она была его дочерью; он любил ее. Это его поведение привело к тому, что она стала тем, кем она теперь была; произошло то, что должно было произойти, и с такой же неизбежностью, как если бы он все время сам был сознательным слугой Презирающего. Елена была совсем рядом – чтобы убить его, но он все равно любил ее. Ему оставалось одно – умереть, не предав хотя бы этой своей любви.

С последним вздохом он прохрипел:

– Ты даже не существуешь…

Его слова точно подхлестнули ее. Она глубоко вдохнула, словно втягивая в себя вместе с воздухом новую мощь, а потом надавила на Посох всем своим весом, и силой, и энергией – всем тем, что она получила от Фоула, когда он вызвал ее к жизни, – стремясь сделать то единственное, что оправдывало ее существование, – задушить Кавенанта.

Но его руки тоже сжимали Посох, и в какой-то момент кольцо соприкоснулось с ним. Дикая магия, запертая в кольце, вырвалась наружу, подобно проснувшемуся вулкану.

И вся ее мощь обрушилась на Посох.

Сила пронизала каждую клеточку покрытого рунами деревянного Посоха, разорвала его на волокна, как будто это была всего лишь обитая металлом обычная щепка. В воздухе послышался такой мощный треск, что даже Колосс, казалось, и тот отпрянул.

Посох Закона превратился в прах в мертвой руке Елены.

В то же мгновение непрекращающийся ледяной ветер стих. Трепеща и молчаливо стеная, он припал к земле и исчез, словно удар дикой магии был копьем, угодившим в самое сердце зимы.

Могучий вихрь возник вокруг Елены. Смерть вновь нашла ее; Закон Смерти, который сама же она и разрушила, еще раз отнял у нее жизнь. На глазах Кавенанта, оглушенного, ничего не понимающего, она начала растворяться в воздухе. Частичка за частичкой ее тело распадалось и исчезало, подхваченное могучим смерчем Но прежде чем это произошло окончательно, прежде чем она полностью утратила свой облик, напоследок она обрела на мгновение силы и вложила их в прощальный крик: